Книга Медвежий брод, страница 25 – Юй Сы

— Спасибо за предложение, – вежливо отозвался тот.

Григорий обнажил острые белые зубы и хохотнул.

— Снова это твое «спасибо за предложение». Других слов не знаешь?

— Федь, думаю, нам стоит воспользоваться этим предложением, – вдруг сказала Нина, переводя взгляд с мужа на Григория.

Она отмечала и разницу в росте, и в силе, и черное дуло ружья за спиной. От Григория разило какой-то звериной яростью, даже когда он улыбался. Ни доброты, ни мягкости.

Нина почувствовала, как по рукам побежали мурашки, когда Григорий уставился на нее в упор.

— Тогда я, как вернусь, зайду к вам. Днем-то посидите без электричества, справитесь? – совсем не тонкая насмешка заставила Нину поморщиться.

— Во сколько? – деловито спросила она, скрещивая руки на груди. Цветы ударили по коже, оставляя желтые пятнышки.

Григорий поднял глаза к небу, словно высчитывая время. Он приоткрыл рот и снова посмотрел на Нину. Ей показалось, что ее вызволили из сети и тут же опять закинули туда обратно.

— В три часа, – лаконично сказал Григорий. – Много вещей не тащите, так, самое необходимое. У нас все есть.

Затем он протиснулся мимо Нины, намеренно – или случайно – задевая ее плечом, и пошел в лес. Против воли она обернулась, глядя, как черная фигура сливается с тенью на краю опушки.

— Нин, ты цветы собрала? – вырвал ее из оцепенения голос Феди – какой-то жалобный, тонкий, будто не мужской.

— А? – она обернулась, глядя на него. Он стоял у края тропинки, сойдя с нее, как будто это он незваный гость. – Да, цветы. Скучно дома было, решила насобирать.

— Очень красиво, – похвалил ее Федя и провел по коже, стряхивая пыльцу.

Нина почему-то поежилась.

* * *

Нина ни за что бы не призналась себе, что ждет трех часов дня. Это казалось абсурдным, особенно когда она поглядывала из окна на Федю в окружении его вечных приборов.

Суслик, вдруг подумала она. Или хорек. Нет, скорее, мышь.

Федя обернулся и радостно махнул ей рукой. Она лениво пошевелила пальцами в ответ.

Книга казалась пресной, страницы – скучными, тишина – удушливой. Не хватало хотя бы тиканья часов, но Нина ненавидела его.

В три часа она резко поднялась и бросила книгу. Пошла на кухню, открывая холодильник. Затхлый запах снова ударил в нос, но она не обратила на него внимания. Огурцы, помидоры – это уже салат. Холодные котлеты, если не испортились. Колбаса, сыр.

— Федя, иди обедать! – крикнула она, выставив все на обеденный стол. Крик разнесся по пустому дому, наполняя его жизнью. И тут же потух. Она села, передумав класть третью вилку.

Послышался шорох в коридоре, топот ног, и на кухню зашел Федя – с обгоревшим носом и раскрасневшимися от жары щеками.

— Ты чего не намазался? Уже сгорел, – в порыве заботы спросила она. – И плечи вон красные. Все же облезет.

— Ничего, – Федя улыбнулся и сел напротив, глядя на заставленный стол. – Облезет – потом зато сгорать не будет. Летом обязательно надо разок облезть. А чего так много? – без перехода спросил он.

Нина пожала плечами.

— Испортится же. Котлеты попробуй, не знаю, нормальные ли еще.

Федя воткнул вилку в котлету и понюхал.

— Вроде нормально, – заключил он и откусил кусочек, – да, нормально. И салат, и бутерброды, ну, Нина… Даже без электричества такая хозяйка ты у меня!

Нину комплимент не обрадовал: она сжала вилку и слабо изогнула уголки губ.