Книга Золотая клетка, страница 97 – Юй Сы

— Ом-м-м, – пропели монахи, барабан издал низкий гул. Мин Сянь подкинула еще. Пепел взметнулся вверх, опаляя ее лицо жаром, но она с трудом удержалась от зевка. И вот это ей терпеть еще три часа…

Позади нее матушка, опустив голову, тоже подкидывала ритуальные деньги в огонь. В установленное время они все как один приподнимались, кланяясь покойному императору. Держа ворох бумажных денег в руках, Мин Сянь опустила их в жаровню с мыслью: «Это для тебя, Первый брат». Отцу точно было достаточно денег на том свете, а вот ее Первый брат – забытый и опозоренный – как мог он не превратиться в голодного духа? Наверное, только его природная доброта и мягкость не позволили этого. Мин Сянь украдкой подкинула еще денег, изменяя ход молитвы. «Тебе, старший брат, от непочтительной младшей сестры. Прости меня».

Она скосила глаза, глядя на матушку – лицо той оставалось спокойным, как гладь озера, как будто она сидела не на поминальной молитве, а у себя во дворце. Она чуть повернула подбородок, глядя на министра Вэя – тот склонил голову еще ниже, как будто задремал. Шан Юй перехватил ее взгляд и улыбнулся краешком губ. Мин Сянь нахмурилась и отвернулась – он был последним человеком, которого императрица хотела видеть в этот момент душевной тоски. Она снова обратилась к монахам взглядом, глядя, как монотонно и речитативно они читают молитву. Этот звук успокаивал, но и усыплял. Она как будто погрузилась в транс, и перед ее мысленным взором возникли все те, кого она должна и не должна была поминать сегодня.

«Тебе, Первый брат. Прости, что для тебя не проводилась поминальная служба», – новая горсть бумажных денег.

«Тебе, Второй брат. Прости, что навещаю тебя так редко», – еще одна связка.

«Вам, госпожа Чжэнь. Простите, что я ничего не смогла сделать тогда», – ритуальные деньги жадно пожирались огнем.

«Вам, отец… Надеюсь, что Янь-ван^[69] рассудил все верно».

Золотые бумажные монеты закончились, и последний удар колотушки провозгласил о конце молитвы.

Монахи поднялись, кланяясь императрице, и гуськом отправились через боковой проход. Мин Сянь тоже встала, чувствуя неимоверную усталость во всем теле – ноги затекли от долгого сидения, однако из-за того, что она, кажется, все же задремала, время пролетело быстро. Она покачнулась, и рука помощи тут же подхватила ее под локоть. Шан Юй улыбнулся:

— Осторожнее, Ваше Величество.

— Благодарю. – Мин Сянь высвободила руку и направилась вдоль прохода на улицу. Теперь ей предстояло еще несколько ритуалов в самой усыпальнице, где лежал Мин Дуань, а затем еще пара ритуалов в усыпальнице циньванов… И прочее, и прочее… Императрица тяжело вздохнула. Что ж, по крайней мере, она отправила братьям немного ритуальных денег.

Когда она вечером возвращалась во дворец, то чувствовала себя совершенно вымотанной. Множество поклонов, сожжения ритуальных денег, молитв, громкого стука колотушек – все это слилось для нее в один невыносимый день. Она порой удивлялась хладнокровию матушки – та всегда держалась великолепно на подобных мероприятиях, словно была рождена вдовствующей императрицей. Пожалуй, эта роль подходила ей даже больше, чем роль самой императрицы – настолько хорошо она смотрелась в ритуальных одеждах.

— Министр Цао хорошо потрудился, – не могла не заметить Вэй Жуи, когда они шли к выходу. Ее старший брат сухо кивнул на это, соглашаясь. Это могло означать, что количество доносов на Цао Юаня несколько снизится. Мин Сянь не могла не порадоваться – ей изрядно надоело отвечать одно и то же на эти докладные записки. Она понятия не имела, сколько еще будет способна сдерживать подобный непрекращающийся поток.