Онлайн книга «Рывок в будущее»
|
В общем, пока я здесь, могу только подогреть к нашим изобретениям интерес. Обеспечить же оплату за них я могу только из Санкт-Петербурга. Да и то, если тетка даст влияние восстановить. Впрочем, вспомнил я, сюда едучи, высказывание Струмилина о том, что русский металл ускорил индустриализацию Англии на десять лет. Станислав Густавович умный был человек. Это славно. Но вот куда я сейчас новые объемы чугуна дену? В Англию? А нужно ли мне этого монстра растить? Расчет-то был прост. Что будет уходить русский металл на паровые машины и железные дороги. Двигатели-то свои ниши нашли, и уже даже здесь начинаем производить. А вот пароходы и особенно паровозы Матушке с ее теперешним окружением не интересны. Лучше казенные заводы и крестьян полюбовникам раздавать. Да на голландские займы новые маскарады и фейерверки производить. Флот-то хоть теперь себя сам кормит. А вот на армию уж денег нет. Упадок всего там вдруг. Хоть и ясно всем, что война скоро. Но Матушке виднее. Наверное. Не все, однако, так грустно. Сегодня у нас тройной прорыв. Всего-то месяц, как на печи, носящей теперь имя ее придумщика – юного Михаила Федоровича Соймонова, мы запустили «соймоновский процесс». Французскому инженеру Мартену через век такое изобрести уже не светит. Сталь пошла добротная. Мы для того с Шарташского золотоносного месторождения ненужных там пиролюзитов с бирнесситами навезли. Марганец укрепляет сталь. А в этих камнях, как и на купленных мною землях по реке Кусе, и титан еще есть. Так что прочные у нас и котлы с трубками, и рельсы. Да. Первые стальные рельсы, прокатанные на стане, созданном Владычиным и Юдиным, пошли у нас в дело здесь. В прочих местах чугун шел на такие эксперименты. Впрочем, у нас еще есть чугунные элементы на разъездах и стрелках. Телеграф и лампы Рихмана тоже пригодились здесь. Но без электричества пока двигаться быстро будет трудно. Паровоз медленно выглянул из-за леса. Собственно, он и вез лес. Для создавшей его котлы и рельсы под ним «соймоновской печи». Такой вот круговорот вещей в природе. В толпе визжали и горланили от радости. Многие успели уже заранее отметить. У меня уже прошло романтическое чувство к предкам земляков, охватившее меня, как я только оказался здесь. Пьют, воруют, дерутся… Люди как люди. А еще они все подневольные здесь. Хоть главный заводов начальник Клеопин, хоть приписанный к заводу крестьянин, хоть работающий инженером там потомственный князь… Без воли хозяина или берг-коллегии никого на лучшее место не переведут. И с Урала не отпустят. Да что там говорить: и я не хозяин себе и здесь. Не сдвинуть нам страну, если эту всеобщую кабалу не разрубим. Елисавета Петровна этого делать не будет. Ждать, если я хочу индустриализировать Россию, нельзя. Нет у меня еще двенадцати спокойных лет под крылом императрицы. И не известно, будут ли. Без власти мои начинания затухнут в здешней тине. Может, и будет чуть быстрее развиваться наука, больше выплавят на Урале для Англии стали, а в целом все останется как оно есть. Ту-ту-у! Паровоз прервал мои размышления. Метельник его, треугольный чугунный нос, уже срезал красную ленточку. Снова раздался гудок и оркестр заиграл «Боже, царицу храни». Что ж, след я уже здесь оставил. И в механике, и в музыке. Начало положено. Но я не хочу, чтобы после моего ухода все так и осталось здесь. |