Книга Наследник двух корон, страница 31 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Мама дорогая! Остерман! Стоп. Де Брилли?! Где-то я и это имя слышал. Взглянул на первый конверт. На французском. «От маркиза де ла Шетарди…» Явно непростая почта. Я закрыл шкатулку и забрал себе ключ.

— Что там?.. – не дождавшийся меня Брюммер оттеснил Бастиана и просунул в щель голову.

— Преставился ваш обидчик, Отто.

Брюммер сглотнул и перекрестился.

— Барон, позовите хозяина. А вы, Бастиан, помогите мне.

Брюммер неровно поспешил по лестнице к управляющему гостиницы. Тот, наверно, с поднятой нами суетой уже и не спал. А мой егерь попытался просунуться в зазор между дверью и косяком.

— Не надо двигать тело, Бастиан, – остановил я его, – лучше отнесите эту шкатулку мне в сундук.

Бастиан, не задавая вопросов, исчез со шкатулкой за дверью.

— Что там, господа? – управляющий через минуту после ухода моего слуги поднялся, но тоже кроме головы ничего не мог просунуть в комнату.

— Герр Хайнц, похоже умер ваш жилец.

Хайнц побледнел.

— По внешним признакам – вторичный разрыв селезенки.

У немца кровь стала отливать с лица.

— Вы медикус? – с надеждой произнес он.

— Да, окончил университет в Киле, – ответил я на автомате.

— Gottlob, господин, – воздал управляющий славу мне и Богу.

— Вызовите местного врача и пришлите того, кто может просунуться в дверь, мы отодвинем тело, – продолжил я распоряжаться, вжившись в роль лекаря.

— Хорошо, господин.

Хайнц побежал звать то ли сына, то ли служку. Пришли даже два моего возраста юноши. С ними мы, не меняя его позы, оттащили шевалье от двери. На удивление быстро прибежал и медик. Он подтвердил мой диагноз. Мы сошлись, что покойный вчера получил в левый бок удар от лошади, но будучи пьян не почувствовал боли, а ночью кровяной пузырь в селезенке порвался, он смог встать, но сил позвать на помощь у шевалье уже не хватило.

Вся эта суета отняла последний предрассветный час, так что из Потсдама мы выехали только с первыми лучами солнца. Брюммер протрезвел и, кажется, был готов бежать впереди лошади.

КОРОЛЕВСТВО ПРУССИЯ. ДОРОГА. ВОСТОЧНЕЕ БЕРЛИНА. 8 января 1742 года

Утром рысцой ехали по окраинам Берлина – не впечатляющая уже «экзотика» вокруг меня. Повидал.

Отобедали в Мальхове, у озера.

Вновь скучная дорога.

Размеренно. Своим чередом.

Ну, и слава богу. Бранденбургская столица осталась позади. Бешеной погони вроде нет. Даст бог – вырвемся.

Едем на восток.

Лениво.

Поездка в возке удовольствие еще то, но я уже привык. Хорошо, хоть снега намело в ночь, а то бы мы намучились на берлинских мостовых. Скептически посматриваю на стонущего Брюммера. Уж кто бы жаловался. Если бы не я, то помер бы он тут давно. Утренний энтузиазм его угас, клюет носом. Похоже, жар начинается. Плохо, что я забыл осмотреть его повязку в Потсдаме. Суетно было с утра, не до этого. А в дороге осмотреть его негде. Вот пересел к нему в возок, а то преставится еще до ночевки.

Я делаю, что могу. А что я могу?

Плохо тут с медициной. Совсем плохо. Практически обхохочешься. Не так давно тут доктора во время чумы с клювами ходили. Такими. Мощными. С полметра длиной. Почти шучу. Травами клювы набивали. Ароматическими. Чтоб гекатомбы гниющих тел во время эпидемий не так портили чувствительные рецепторы медикусов. Впрочем, в середине восемнадцатого века ситуация немногим лучше. Я окончил Кильский университет по части медицины, я знаю. Не буду живописать, но поверьте мне на слово.