Онлайн книга «Другой Путь»
|
Повернули на Большую Першпективную. В мое время она уже звалась Невским проспектом. А вот мост, у которого снимают дом Михаил и Анна Бестужевы, он сейчас зовется Невским, а не Аничковым. Я, признаюсь, путался поначалу. Хорошо, что можно было сослаться, что я из Киля и не успел еще все тут уяснить. Елисавета Петровна этим моим оговоркам смеялась. Сдала за эти полтора месяца тетка. Снова не спит по ночам. И жрет. Нервы. Ладно хоть продолжает руки мыть. Меня не слушает. Лесток вокруг нее комаром вьется, все норовит кровь спустить. Как поуспокоится все, надо будет гнать этого «вампира». Он на французском пансионе, и слышал я, что Матушке и о свадьбе моей шепчет. За кого ратует – пока не знаю. Но то, что против бестужевской протеже Марии Саксонской и Польской, знаю точно. Сильная была кандидатура. Так что и заговор этот «Бабский» случился для меня удачно. Бестужевы ослаблены, и им своих протеже ко мне больше не протащить. Настя тоже думает о чем-то своем. Платочком рот прикрывает. В другую строну смотрит. Вчера была ночь рыданий, отчаяния и истерик. Мне пришлось ей даже успокоительных капель дать. Такое ощущение что Настя порывалась, но не находила, что и как мне сказать. Нет, говорила она много. Но все это был какой-то то восторженный, то обиженный, то затравленный лепет. Ничего полезного, кроме того, что она меня любит и понимает, что мы прощаемся, да обвинений ею собственной матери мне не удалось узнать. Да и это все пустое. Я сделал для Насти даже больше, чем ей обещал и мог. Меня вот здоровье тетки сейчас больше заботит. Сегодня граф Михаил Петрович Бестужев-Рюмин с женой и падчерицами убывают в родовое поместье Луговец под Вологдой. В ссылку. Двенадцатилетний Настин брат Сергей остается на пансионе в Рыцарской Академии (так здесь пока величают Сухопутный кадетский корпус). Вчера Настя просила меня за братом приглядеть. Брат отчима вице-канцлер Алексей Петрович Бестужев и так не одобрял брак старшего брата, а в ходе следствия вообще от семьи отстранился. В начале августа еще умер отец этих двух надутых дипломатических индюков. Петр Михайлович Бестужев-Рюмин сам два года как вернулся из Луговца, тоже из ссылки. Теперь же туда с семейством, а значит и с Настей, едет и его сын. Императрица не уточнила насколько. Елисавета Петровна Бестужевых ценит, но, смягчив всем приговоры, она Михаила Петровича не могла не наказать. Пусть Анна Гавриловна даже под пытками его непричастность подтвердила. Оттого и опала. Вместе с женой и ее дочерьми. Прочь из Петербурга, и чтоб глаза императрицы их всех не видели. Во всяком случае – пока. Изменится ли что-нибудь? Я не знаю. Думаю, что если да, то не скоро. Так что Насте со статусом фаворитки наследника пришлось попрощаться. И явно окончательно. Императрица не допустит этой связи. Дочь дуры-заговорщицы не может быть рядом с цесаревичем. Поэтому ночью Настя так рыдала и даже проклинала мать. Да, маман сломала Насте всю жизнь. Даже в полутьме кареты видны были круги вокруг ее глаз. Мы остановились, и Настя как-то судорожно втянула воздух и сказала: — Вот и все. Петя, не выходи из кареты. Не провожай. Я не хочу. Мне и так больно. Анастасия порывисто обняла меня и поцеловала в губы. — Я люблю тебя… И спешно выскочила из кареты, даже не хлопнув дверцей. |