Книга Другой Путь, страница 46 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

— Нет. Не возражаю, – отвечает старшая.

— Heisa! – кричит младшая. Она в России месяца четыре, потому радуется на немецком, я вообще удивляюсь, что она уже по-русски что-то предложениями говорит. В отца видно уродилась.

Киваю Кате. Мол, за малой смотри. Горничная кивает мне в ответ. Тоже умная. Знать бы в кого. Но пора спешить.

Научный флигель недалеко. Метрах в тридцати. В парке. От греха подальше. Ломоносов, подхватив дочь на руки, заставил и нас поспешить. Вскоре мы все были в физической лаборатории, смотрели, как Рихман, присоединив в сухих перчатках «рихмановские банки», раскручивает маховик колеса электрофорной машины. Цильх и Степан Нартов придерживали занавеси на окнах. Первый разряд. Еще. Бесконечный треск.

Михайло самодовольно вещал:

— Дамы и господа, перед вами первый в мире разряд электрической молнии, созданной руками человека! Наступает новая эпоха, господа!

Катюша на его руках смеялась. Девушки смотрели завороженно. Настя прижалась ко мне. Катя, отступив от первой вспышки, уткнулась спиной в Нартова. Да и Ушаков проникся. Вроде искренне и без мысли, как у себя сие достижение науки применить.

После опыта начальник Тайной канцелярии сразу увел Ягужинскую.

Я проводил их до своей кареты.

Настя поежилась.

— Мне господин Ушаков показал повеление государыни. Удалиться в имение. Петя, прости меня за все. Я, правда, хотела, чтобы все у нас было хорошо. Я просто хотела счастья.

Ушаков кашлянул.

— Сударыня, нам пора. Прощайтесь.

Настя кивнула:

— Да, конечно.

Ее ладонь на моей щеке.

— Петя, я люблю тебя. Не поминай лихом.

Дверца моей кареты за ней захлопнулась и экипаж двинулся в путь.

Увидимся ли мы с Настей еще раз? Думаю, что да. Через годы. Возможно даже окажемся в одной постели. Но уже не в статусе Анастасия-фаворитка, а просто любовница. Одна из. А может и не окажемся. Впрочем, англичане говорят: Never say never. Никогда не говори «никогда».

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. САД. 9 августа 1743 года

— Ты чего такая чумазая, как будто пожар тушила?

Катя потупилась.

— Виновата, барин…

— Рассказывай, что случилось.

Совсем не свойственно ей, моя горничная шмыгнула носом.

— Ну, я принесла чай господам Ломоносову и Нартову, как ты и велел, барин. Они опыты какие-то ставят с железными опилками. Я вижу, что они неправильно делают. Золу не выжгли. Батюшка мне показывал. Я и сделала. Только у них тяги хорошей нет. Вся продымилась. Зато дело у Михайло Васильевича и Степана сразу пошло.

Усмехаюсь.

Надо Цильху внушение сделать. Но Иоганн что да как, не знает. Самому придется смотреть. А то так задохнутся гении огня и смрада. Химики, их мать.

— Забавно. И что они там делали?

Уклончивый ответ.

— У них спросите.

Вот, еще одна партизанка-подпольщица на мою голову. Что делали мои чародеи, я знал – пытались добыть водород. И не получалось у них ничего. Пока мышка Катя не пробежала и хвостиком не махнула.

Вот что с ней делать? Наказать или наградить?

— Заварить чаю, барин?

— Да, Катюш. И посиди со мной потом за чаем.

Ох, Катя-Катя…

Пять минут спустя…

— Какие новости во дворце?

Умытая, причесанная и переодетая «горничная» спокойно отпила чай и промокнула губы салфеткой.

— Привезли к господину Ломоносову новых арестантов. Приличные господа, кстати. Михайло Васильевич весьма доволен сему. Я распорядилась закупить в ледник продукты на случай визита Матушки в ближайшие дни.