Книга Огнем и Мечом, страница 51 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Их учить и спасать я точно не собирался.

Бог подаст.

Как там было у Ильфа и Петрова: «Дело спасения утопающих — дело рук самих утопающих».

Это же касается осаждённых. С моря Кольберг блокирован нашим флотом вице-адмирала Андрея Ивановича Полянского. С суши город в двойном кольце. Вызванный мною фон Корф командует авангардом, а дядя мой Фридрих Август второй линией. Над всеми генерал-аншеф Фермор. Виллим Виллимович в атаках не смел, но он инженер и силён именно в осадах. Румянцев с мобильным корпусом отбивает потуги пруссаков провезти в Кольберг провиант. Но, ни Фридриха, ни бывших с ним у Цорндорфа генералов у Берлина нет. Только израненный Зейдлиц от нас и вырвался. Впрочем и мы там много генералов положили. Романус, Лопухин, Салтыков погибли. Кейт ранен — сейчас лечится и губернаторствует в Кёнигсберге. Восемь тысяч русских солдат осталось там. И вдвое больше пруссаков. Дорого далась мне та победа.

Здесь всё чинно пока. Раненых у нас даже почти нет. А там… горы трупов и овраги превращённые в могилы. Я знал что так будет. Потому и Павла туда не взял. Не должен ребенок видеть это.

Но не показать сыну войны тоже нельзя. Потому и привез его Корф на эту вот битву-лайт. Конечно, Павел слега (мягко говоря) разочарован увиденным. Ничего, пусть знает, как оно на самом деле. Война — это не праздник, не карнавал и не фейерверк. Тот, кто рассчитывает на феерию битв, как правило, может ярко выиграть одно или несколько сражений, но, почти наверняка, по итогу проиграет войну.

— Так, вот, сын, половая девка Катька проявила достаточно гибкости…

Цесаревич заржал, что тот конь под ним.

Купился на провокацию с моей стороны.

— … чтобы всё время находить интересные для себя варианты покровительства. Сначала солдаты-ветераны, потом офицер. Один или несколько. Я свечку не держал. Потом Меншиков. Потому уж Пётр Алексеевич — наш любимый предок.

Мы с ним возвращались с обзорной экскурсии по нашим обозам. С отрядом, конечно. Я рассказывал, что, где, как, почему, для чего. Поели с ним каши из солдатской полевой кухни. Офицеры отвечали на вопросы Цесаревича.

Осмотрел он и завоз новых партий зимней одежды для солдат. Конечно, мы в Европе, но уже конец сентября и здесь тоже случаются заморозки. В Кольберге отсидятся за стенами и в помещениях, а моим войскам может быть и зябко, мягко говоря. Лечи потом тех, кто не помер от переохлаждения. Шинель же вещь универсальная. Если тепло — можно под голову скаткой положить. Или укрыться от в палатке от утренней свежести. Впрочем, пока прибывшее не покидало обоза.

— А мы здесь до зимы собираемся стоять?

Усмехаюсь.

— Я мог закончить войну капитуляцией Пруссии ещё три недели назад. Сам знаешь.

Кивок.

— Знаю. Потому и спрашиваю. Ты не хочешь мира. Почему?

— Мир нам ничего не даёт. Мы не для этого столько лет готовились и столько времени воевали. Мне не нужна капитуляция Пруссии. Даже если вместо неё будет Бранденбург. Пусть всё идёт своим чередом. Поэтому с взятием Кольберга я не особо спешу. Зачем мне губить лишние жизни наших солдат? Генрих исчерпал почти весь свой людской ресурс. Сам видел, с каким облегчением Восточная Пруссия, воспользовавшись оккупацией, быстро перепресягнула мне?

— Видел.

— Вот. Там же ж тоже не дураки. Они, по факту, вышли из войны и сохранят тысячи, десятки тысяч жизней своих мужчин для будущего своего народа. Да и женщины с детьми пострадали бы. Жители Кёнига и всей Восточной Пруссии приняли мудрое решение, поняв, что война для Берлина закончится если не катастрофой, то очень больно.