Книга Бунт и Империя, страница 117 – Владимир Бабкин

Как Джон Вашингтон (странно: всегда думал что его звали Джорджем) под Саратогой англичан пленил, вместе с Гейтсем и Арнольдом. Так Париж договор с КША и заключил. Англичане же не стерпели признания Парижем инсургентов. Меня уже как только не просил помочь ему против американцев мой царственный брат Георг III… Я же всё войной с турками отнекиваюсь. Но меняю турецких пленных на английских женщин по курсу один к двум, ну и за османское оружие даю, по два комплекта за одну. Потому тоже войну ту и тяну, хотя последний год и сплошные маневры, а не сражения.

Турки уже дважды просили мир. Но мои союзники грузинские и Персидские, да мамелюки против. Мы настаиваем на четырехсторонней конференции. Проверено уже что удобнее щемить ляхов и турок на четверых. Турки же упираются. Ну прям дети.

Дети. Господь меня единственного внука от старшего сына лишил. А я так на него надеялся. Нет наследники у меня есть. Не мало. Даже законных. Михаил, Александр у того же Андрея Померанского дети. Но, было у России три Петра, а четвертому не быть. Трудно это.

Невестка вон до чуть с ума не сошла. И мужа чуть не свела. На войну я его в такой расхлябанности душевной не отпустил. Может и зря. Но, удачно подоспело в прошлом сентябре наводнении. Павел хоть командуя спасателями ожил. Екатерина Романовна же даже сама в лодках плавала. Простудилась. Долго лечил. Даже сам. И стрептоцидом. Выкарабкалась. Успела потом вынести мозг Губернскому Правлению и Адмиралтейству. С уровнем максимальных вод я своей иновременной памятью всё же ошибся, на десять сантиметров, но всё же. Надо снова Генплан править и старый Зимний Дворец сносить. Нужно с этих болот столицу переносить на Волгу!

В общем обстановка немного разрядилась. Наследник в наводнение свою репутацию подсушил. Надо бы его на войну скорее отсылать, даже если они с женушкой его поедут вместе.

За прошедшие пару лет я уже трёх Иванов III казнил. Вроде, настоящий погиб под Гжатском, но люди принца Грузинского ищут его по всей Европе. Иваны что ещё бузят на Тамбовщине и под Астраханью явные мужики. Дон вот тоже начал гудеть. Так что с войной надо в этом году завязывать всё же.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ.БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ПАРК. 1 (12) августа 1781 года.

— Петя, я хочу сходить на могилу Ксюши. Пойдёшь со мной?

Киваю.

— Я распоряжусь насчёт паромобиля и нарежу розы в оранжерее. Машу берём с собой или пусть с нянечками посидит во дворце?

Лена лишь покачала головой.

— Слушай, нашей Маше уже шесть лет, какие нянечки? Пусть с нами сходит к сестре. Дочь, пойдёшь с нами к Ксюше? Или дома посидишь?

Мария, задумавшись на секунду, облизала ложку с клубничным вареньем, сообщила:

— Лучше я с вами пойду. Что мне во дворце делать? Тут ску-учно!

Мы с Еленой переглянулись.

— Маша, веди себя прилично за столом и хватит ложку облизывать.

Дочь кивнула и вновь зачерпнула ложкой варенье и немедленно отправила себе в рот. Облизала и показала мне язык.

Конечно, она знала, что я ей не родной отец и иногда устраивала подобные демонстрации вредности. Что ж, шесть лет, таки шесть лет. Сложный возраст. Мир уже как-то понимаешь, но мир пока не понимает тебя.

Подмигиваю девочке, беру вторую ложку и тянусь к банке с вареньем.

— Э-э… — она отодвигает банку ближе к себе.