Книга Бунт и Империя, страница 37 – Владимир Бабкин

Я смутно помнил о чуме. И о прошедшем в годы русско-турецкой войны от неё бунте. От того спешил. Два года назад первую очередь ввести успел. Теперь вот водопровод по специальному мосту достиг Замоскворечья и оттуда Якиманки. Спрятав три провонявших речушек в такие же трубы вопрос с бесплатной канализацией город тоже почти решил. Так что я удивлюсь если москвичи не будут меня любить. Им и петербуржцам на меня точно грех обижаться.

Чистота требует жертв. Меньших чем эпидемия, но зато от каждого. Потому водопровод, и фонтаны, и бюветы, и канализация, которая уводит нечистоты из города. И страшные наказания, за выплёскивание помоев на улицы и в канавы. Штрафы, публичная порка на площадях при стечении народу, а особо отличившиеся могли и в Сибирь поехать.

Там экология хорошая.

Или поближе — на Урал. Который чугун для этих столичных труб и лил. Англия после Пятилетней войны просела в запросах на наш металл, потому пришлось поддержать моих промышленников заказами и ассигнациями. Потому может отказаться от крепостничества я их и убедил. Не сразу. Но, убедил. Заказы только тем, кто освободит своих и будет работать по новым правилам.

Вот, как я с компаньонами. С тем же Строгановым.

Делай, как я, короче.

А мимо меня с компаньонами тоже конечно лишний рубль не проплыл. Но, об этом мало кто ведает. Кто ведает — уважает. А остальные узнают — так им тоже грех обижаться.

* * *

МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ХАМОВНАЯ СЛОБОДА. 10 июля 1773 года.

Неделю мы уже в городе. В пятницу открыли сквозное сообщение между столицами. На следующий день без помпы запустили городскую канализацию. А в воскресение с салютами пустили воду в вторую очередь Мытищинско-Московского водопровода. Два дня мы с сыном от всех сопутствующих этому празднеств отходили. К Павлу с первым поездом жена приехала. Так что он с Екатериной Романовной все дни ходит по культурным мероприятиям. А меня вот московский главнокомандующий в гости везет. Думал вот к себе на Остоженку, ан нет. Камер-Коллежский вал мы проехали. Москва кончилась.

Есть у меня одна догадка! Пётр Дмитриевич, большой радетель о Москве, канал вот Отводной в Кабинете Министров пробил. «С привлечением филантропических средств». Да и «третью очередь водопровода» сверх первоначального плана проложил. В Хамовную слободу, через свою Остоженку. Личные деньги вложил, деньги полотняного нашего «барона» Ивана Тамеса привлёк… Хотя, какого Иван? Джон он, и отец его был Джон. Тамесы уже третье поколение в России. Много у нас таких Иванов Ивановичей. Я вот на ДОНБАСС двенадцать лет как Бенджамина Хантсмана завлёк. С его уникальной технологией и квакерами ненавидящими рабство. Развернулся там Вениамин Вилеммович, и угольные шахты и заводы плавильные уже запустил. Помог я ему конечно с переездом и капиталом. А то его-то завод у Шеффилда спалили бунтовщики. Зато теперь сталь Новороссии покупают и во Франции.

— Пётр Дмитриевич?

— Да, Государь.

— Куда ты меня везешь?

— Сюрприз, — отвечает Еропкин, — немного уже.

Пётр Дмитриевич Еропкин — московский главнокомандующий.

Киваю.

Думаю, на полотняные заводы он меня везет. Что в этот раз? Новые ткани? Или Семён Срубов свой автоматический ткацкий станок обновил? Самородок, конечно, тут не отнять. Обтесали только немного на вечерних курсах при университете. Тот же Тамес дарование это в своей предзаводской школе и «открыл». А всего-то стоило встряхнуть купчин в пятьдесят третьем году за «доведение вольных суконных людей до бунта». Определённые виновными поехали развивать Урал и Сибирь. По профилю: ставить там на новых условиях полотняные да прядильные фабрики. Остальные воспылали большой любовью к вольному труду и прогрессу. Ещё бы не воспылать. Я на обновление их фабрик не малые деньги под лизинг зарядил. Зато теперь у нас эта отрасль «не хуже англицкой».