Книга Бунт и Империя, страница 39 – Владимир Бабкин

— Что, то вы Константин Иванович разомлели, — говорю, беря эскулапа за плечи, — отдохните, приготовьте списки всех к этому открытию причастных, как и того, что нужно на первое время.

— Сделаю,… Пётр Фёдорович.

— И приезжайте завтра к обеду ко мне, — ободряю Щепина, — тысячу на работы сразу я вам дам, заодно тет-а-тет обсудим технологии и смету.

Первооткрыватель лечебных сульфаниламидов кивает. Прощаюсь с медиками. На обратном пути к Еропкину стараюсь от радости не разораться. Чудо. Это чудо! Господи спасибо что ты есть! Даже ради этого стило наверно в это тело вселяться!

* * *

ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ЦАРСКОЕ СЕЛО. ПАРК. 24 декабря 1773 года.

Чужие здесь не водятся. В Царское Село не приедешь и не попадёшь просто так. Особая охраняемая территория. Пропуска. Дозволения. Согласования зон допуска. Кордон за кордоном. Секреты. Посты.

Агенты.

Приходилось мне в прежней жизни иметь дело с секретными проектами и секретными учреждениями. Воспроизвести всё я не смог, но навык не утратил.

Что хорошо в Царском? Людей тут минимум. Даже местных. А погода хорошая. Всего-то пятнадцать градусов мороза. Ерунда по нынешним временам. Оттепель. Вот и встал на лыжи. Легкие проветрить и мозги заодно.

Уж сильно мне их пудрят, что в Петербурге, что в Царском. Мозг уже задыхается.

Благо в Парке почти что и нет никого. Впрочем… Вон фигурка. И тоже на лыжах. Кто? Далеко, не видно. Стройная фигурка. Вроде женская. Мне навстречу.

Ждём. Движусь ей навстречу без спешки. Мимо тут не проехать.

Ничего себе…

— Леночка⁈ Здравствуй!

Улыбка (даже дух перехватило).

— Дядя Петя! Я как же рада вас вдруг увидеть! Приветик!

Баронесса Нартова. Никогда я для неё не был «Ваше Величество» и «Государь». Уверен, что в её жизни я был всегда, сколько она себя помнит. Сначала милая маленькая девочка радостно взбиралась ко мне на колени с криком: «Дядя Петя!!!»

Позже, я уже стал для неё Петром Фёдоровичем. Видимо родители настояли на таком обращении. Но, когда она приходила приватно советоваться, или, вообще, случалось нам быть с глазу на глаз, я был всё тем же её Дядей Петей.

Императором я был для неё во дворцах на официальных приёмах.

— Гуляешь?

Она шмыгнула носом, вытерев нос рукавицей. Перед кем тут церемонии разводить?

Усмехаюсь по-доброму. Да, я нежно любил эту девочку. Она мне как дочь. И Леночка нередко, образно говоря, каталась у меня на шее, как в детстве. В общем, умела мило улыбнуться и просительно-наивно похлопать глазками.

— А ты что же одна? Где компаньонка твоя, Варенька Энгельгардт? К родителям на Рождество поехала?

Лена вздохнула.

— Здесь она. Приболела. Простуда, наверное. Жар у неё. К родным она после Нового года, вместе с Екатериной Романовной в Москву поедет. Вот и бережется Варюша. А я вот такую погоду пропускать не стала.

Да сноха моя третьего числа в Первопрестольную собирается. Поездом теперь сутки ехать. Не заметёт если. Но, вагоны с удобствами и хорошо топятся, да и зал-ресторан на колесах к составу прилагается. Даже к обычному. А Екатерина Романовна выпросили у нас Царский. Не откажу же я невестке? Надо еще будет парочку Именных и Литерных составов сделать. Семья расширяется.

Киваю.

— Понятно. Скажи вдруг что надо.

— Скажу, Дядь Петь. Я думаю, что всё обойдётся. Но, если не дай Бог что не так, я обращусь.