Книга Император из двух времен, страница 95 – Владимир Бабкин

Что ж, что позволено императрице, то не позволено быку. Впрочем, уверен, выйди Маша на публику в простой пижаме, это тут же стало бы модным трендом сезона.

Ко мне подошел полковник Качалов.

— Государь, сообщение от кортежа. Вынужденная пауза. Королеве-матери Изабелле понадобилась остановка. Возможна задержка на несколько минут.

Маша засмеялась.

— Ну, что я тебе говорила, а? Она прекрасно знает, что я тут буду издеваться над ними, поэтому она решила поиздеваться надо мной. Пусть и заочно.

Ох, женщины! Совсем иной мир и иное миропонимание.

— Вон, едут твои любимчики.

Я кивнул в сторону показавшегося кортежа. Жена плотоядно усмехнулась и ядовито сказала вполголоса:

— Лягушатники пожаловали.

Автомобили остановились, и обслуга распахнула дверцы, помогая гостьям и гостям выйти.

Юный император, как и положено по протоколу, первым предстал перед нами. Мальчик просто пожирал Машу глазами. Возвращаю его на грешную землю:

— Мой августейший брат, рад приветствовать вас в Константинополе.

Мальчик склонил голову и заученно ответствовал:

— И я рад быть вашим гостем, мой августейший брат.

Указываю на стоящих на ступенях.

— Ваше величество, разрешите представить вам моих сыновей. Михаил. Георгий.

Мальчики обменялись рукопожатиями. Теперь за всё время визита императора Анри в Единство Мишка и Гошка не отойдут от него ни на шаг.

А вот и королева-мать. Её лицо трудно описать словами. Как и лица её дочерей. Не скажу, что Маша потрясла их внутренний мир, но её наряд точно произвел неизгладимое впечатление. Как и каракошечка на её руках… Которой у них нет и взять им такую негде.

Церемонно целую Изабелле руку.

— Ваше величество.

— Ваше всевеличие.

Очередь Маши.

— Я, как хозяйка, счастлива приветствовать вас в своём дворце.

И ослепительная улыбка.

Умеет же, чертовка!

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

Григол Серхио Орджани-и-Тавзара, координатор по медицинской части команды Мексиканского Олимпийского комитета. Из воспоминаний. Перевод с испанского. М., 1960

От Веры^[54] я получил явку для основной встречи. Уже расставаясь, она громко, возможно для тех, кто может нас слышать, сказала, чтобы я лучше смотрел за своими спортсменами, а то горячие финки в домиках толерантности^[55] вынут у моих парней все силы перед стартами.

Докторесса выдала направление для моей Зены на осмотр в одну из московских женских клиник. В среду нас, точнее жену, моего имени не было в направлении, ждали на Покровке к 15 часам у самого профессора Грауэрмана. Зена, узнав, кто будет принимать, прямо засветилась.

Запрос на выезд был рассмотрен в распорядительном комитете Олимпийской деревни на удивление оперативно. За сутки до поездки я заказал извозчика, такая услуга тоже была в числе номеров нашей «Телефонной книжки». Я понимал, что могу быть под колпаком, но был уверен, что вопросы конспирации хорошо продуманы здешними товарищами.

Процокав по мостовой из нашего Олимпийского полуострова почти половину Москвы, мы подъехали к Лепехинской больнице. Дворник, охранявший ворота, указал нам на дверь в новом пристрое, и мы за четверть часа до назначенного времени поднялись на второй этаж. Здесь уже ожидали своего приема у разных врачей несколько дам. Присутствовавшие при некоторых из пришедших мужчины несколько тушевались, и дежурная сестра предложила пройти нам в небольшой закрытый холл, где могли быть подождать наших спутниц. Я передал Зену в руки ассистента профессора и направился в предложенное помещение.