Книга Император из двух времен, страница 97 – Владимир Бабкин

— Я сама удивлялась, что Суворин в газеты не только про кровавые оргии колонелла Тухо^[57] заметки через цензуру пропускает. Пишут о вашей буксующей аграрной реформе, о рабочих комитетах на предприятиях и американских нефтяных концессиях… О продаже японцам «Парижской коммуны» и ваших с анархистами противоречиях. Пишут не без критики, но и без злобы, и как я могу, услышав тебя, понять – пишут правду.

Вспомнил я к случаю недавний разговор с Горьким.

— Что же Михаил так нас привечает? Социалист он, что ли?

— Может, и социалист. Не как мы конечно. Фабианец. Но не в этом дело. Вы освобожденческой пропаганде нужны для сравнения. И оно не в нашу пользу!

Ольга пригубила остывший уже чай и продолжила с горечью в голосе:

— За три года, прошедшие после воцарения, Михаил выполнил все нашиобещания и обещания кадетов с эсерами. Война окончена. Победоносно. Аграрная реформа успешно идёт. Конституция. Восьмичасовой рабочий день. Царский отпуск для рожениц… А как там в Мексике? За два года вы в целом не сдвинулись дальше того, что Карранса сделал ещё до вашего появления.

Внутри меня начинало клокотать, но, если честно, Ольга говорила правду! Мы так и не начали решать по-настоящему ни одной из задач социалистической революции, а все ещё доделывали продекларированное буржуазными демократами. Я остыл.

— Всё это честно пишут в России. И от этой правды нам с каждым днём всё труднее работать.

Я взглянул в её глаза. Глаза прошедшего через шесть тюрем и ссылку революционера. В них была спокойная решимость нести наш революционный огонь до конца. Именно тогда я понял, что сделаю всё, чтобы эту решимость не подвести.

Ольга сменила тему.

— Сейчас, конечно прессе не до Мексики. Благодатный огонь. Свадьба в Константинополе. Олимпиада. И ни слова о стачке тех же ивановских ткачих. И много интересного между строк. Думаю, что местной прессы и тем более дамских журналов ты не читал?

— Нет, Марьиванна, не до этого было.

— А ты прочти. Возьми вот журнальчик.

Ольга подала мне открытую на 9-й странице «Сударыню».

«В Константинополе, накануне свадьбы княжны Елены Георгиевны Романовской и миллиардера Гарольда Вандербильта, прошла встреча супруг европейских монархов и лидеров женских организаций США. Обсуждались темы организации социального попечения и изменения роли женщин в современном мире…»

Я перевел вопросительный взгляд на Ольгу. Ну женится дальняя родственница императора на миллиардере, так это только для России впервой, а в Европе такая свадьба обыденность.

— Прочитай фамилии американок.

«Бельмонт, Флинт, Карнеги, Барух, Харриман…»

— Серго, это самые богатые и влиятельные женщины мира. И если они говорят с нашей императрицей, то их мужчины говорят с императором.

Я по-прежнему не понимал.

— Серго, я все эти два года видела, как Михаил делает за нас революцию. Идет против своей семьи и класса. Но с каждым днём его напор слабеет. Он не может опереться на нас, на пролетариат. Мы не примем, а свои сотрут. Мы не можем сами активно действовать здесь. Потому, как историк, я имела время и возможность сопоставлять наблюдения и факты. За последний год хорошего о Мексике стали писать больше, отмечая даже самые незначительные улучшения.

Ольга снова отхлебнула чай.

— У меня твердое чувство, что Михаилу нужны вы в Мексике. Нужно, чтобы у вас получилось.