Книга Империя. Тихоокеанская война, страница 115 – Владимир Бабкин

Продолжался штурм порта Сейсин. Пусть без особого успеха пока, но оборону противника мы прогрызаем потихоньку. Японская эскадра, блокировавшая Большой Владивосток, снялась с места и отправилась на юг, в сторону военно-морской базы флота в Нагасаки. Решение, в целом, ожидаемое, учитывая усилившиеся налёты нашей авиации на японские корабли, а юг острова Хонсю был пока вне зоны досягаемости наших дальних бомбардировщиков.

Однако отход японской эскадры от Владика развязывал сейчас нам руки в северной части Кореи. Пусть 1-я Тихоокеанская эскадра не имеет в своём составе линкоров, но уход японских линкоров «Ямасиро» и «Кавати», а также эскадренного броненосца «Асахи» с кораблями сопровождения, давал возможность трём нашим броненосцам − «Император Павел I», «Чесма» и «Слава» − пощипать самурайскую оборону вокруг Сейсина при помощи своих 305-миллиметровых орудий.

Так что, спасая свои корабли от потопления нашей авиацией, японцы были вынуждены фактически отдать группировку в районе Сейсина нам на растерзание. Что ж, это война, и часто приходится жертвовать малым, дабы спасти всё остальное.

К тому же, судя по вестям из района Филиппин, джапы всё же разделили свою эскадру и всё мощное и достаточно быстроходное спешило сейчас сторону Метрополии. Вторая же часть их эскадры, как сообщает разведка ЭСЕД на Борнео, зашла в порт Мири, где уже ждали проводки суда конвоя, груженные углём для Страны восходящего солнца.

Королевство Саравак, к которому относился порт Мири, было нейтральным (пусть и под сильным влиянием Лондона), что накладывало определённые ограничения и на нас, и на действия противника, заставляя соблюдать дипломатические и конвенциональные приличия. Но приличия приличиями, а в высоких кабинетах в Лондоне плохо знают психологию японцев. Японцы – воины по своей сути, а британцы и, в особенности, австралийцы, с точки зрения самураев – это просто презренные торгаши, к тому же вчерашние каторжники. И с каждым днем это мнение ширилось в высших кругах Страны восходящего солнца. Агентура в Токио, действовавшая в посольствах западных стран, сообщала о том, что в высоких кабинетах нарастает раздражение относительно поведения Великобритании и Австралии. Особых подробностей известно не было, но тенденции были весьма красноречивыми.

Парадоксы реальной войны.

Я не стремился заканчивать войну быстро, но Империя и мои подданные жаждали от меня громких побед. Конечно, высадка и начало оккупации Хоккайдо – это было эпохальное событие, но с учётом того, что наверняка Хоккайдо по мирному договору придётся возвращать взад, а точнее, обменивать на искомые для нас территории, ведомство графа Суворина придерживало коней пропаганды, не слишком уж рисуя восторженной публике значимость сего острова. Иначе мы встретим глухое непонимание в народе, когда дойдет до мира и возврата. Опять пойдут разговоры про то, что «нас предали». И хорошо, если только разговоры пойдут.

Поэтому охоту на предателей я начал заблаговременно. И элиты в тонусе держать, и народ успокоить, да и развлечение для общества какое-никакое.

Да, ход процесса над изменниками (и казнокрадами по ходу дела) вызывал живейший интерес публики, а уж оглашение приговора… А сколько было кулуарных сплетен, что суд ограничится мягкими приговорами, что если кого и казнят, то уж совсем зарвавшихся, остальных же пожурят небольшими сроками и отправят в штрафные роты на фронт! И тут такой жесткий приговор! Больше половины обвиняемых в хищениях, растратах казённых средств, выделенных на войну, а то и в скрытом, но сознательном саботаже и целенаправленном срыве оборонных заказов, обеспечения мобилизованных и мобилизации, в получении денег и прочих подарков от недружественных стран, в общем, все они были приговорены к смертной казни через повешение. На Болотной площади в Москве. Они, правда, имели право подать прошение на Высочайшее имя о помиловании или пересмотре дела, но публика очень сомневалась в том, что я кого-то там сильно уж помилую.