Книга Империя. Тихоокеанская война, страница 72 – Владимир Бабкин

Вообще же, разгром Османской империи весьма укрепил позиции России. Да, что там говорить, ведь Россия буквально ворвалась в Средиземное море! Так что многочисленные курорты были лишь приятным бонусом к победе.

Жена легонько сжала руку супруга, указав глазами на идущую почти параллельно им, но по другой дорожке, пару. Декоративные кусты разделяли их, но дорожки явно сходились у плещущегося водой фонтана впереди.

Николай Константинович и Надежда Александровна до цели дошли первыми. Струи воды весело журчали, брызгами переливаясь в свете солнца всеми цветами радуги.

Подошла и вторая пара, светски приветствовав друг друга.

— Артур, искренне рад приветствовать вас.

— Благодарю, Ники. Приветствую вас, Надежда. Позвольте вам отрекомендовать мою дочь – леди Патрицию Рамзей.

Молодая женщина сделала книксен. Русские церемонно кивнули по праву старшинства по возрасту. Да, скандальное замужество за простолюдином лишило её титула «её королевское высочество и принцесса Британии и Ирландии», но что это меняет по существу?

Николай Константинович не удержался от мимолётного, но придирчивого взгляда на Патрицию. Что ж, когда-то и Миша засматривался на неё, и кто знает, как бы повернулась судьба Европы и мира, если бы на русском троне сейчас была не итальянская принцесса Иоланда, а британская принцесса Патриция. Но как любит говорить тот же Миша, история не терпит сослагательного наклонения. Просто интересно, жалеет ли сама Патриция, что всё сложилось именно так, а никак не иначе?

Ведь она определённо умна, этого у неё не отнять. И что у неё в голове – бог весть. Женщины есть женщины, а душа их – загадка.

Вслух же он заметил:

— Говорят, что Карлсбад уже не тот, что был до Великой войны.

Бывший генерал-губернатор Канады сокрушенно проворчал:

— Да, дорогой Ники, это так. Карлсбад уже не тот. Совсем не тот, откровенно говоря. Сейчас много чего испортилось. Курорты, мода, нравы. Всё уже не так, как в старые добрые викторианские времена. Мельчают люди. Суета какая-то появилась, даже на самом верху появилась, что уж говорить о низах.

Великий князь кивнул, соглашаясь.

— Да, Арти, тут я с тобой полностью согласен. И года не проходит, как наши братские страны оказываются на грани войны. Ну куда это годится? Разве можно было себе представить это в старые добрые времена?

Поскольку в «старые добрые времена» именно это повторялось из года в год с небольшими перерывами, то оба собеседника охотно закивали друг другу. Конечно, в прежние времена такого себе и вообразить было решительно невозможно!

Артур вновь заворчал:

— Да простит меня Патриция, но молодые стали играть слишком большую роль в политике. Горячие, неопытные. Оттого и все беды, и все недоразумения. Прости меня, друг мой, но у вас молодой царь, у нас ещё более молодой король. Оба, в известной мере, желают всему миру что-то доказать, свою какую-то правоту или обрести славу, но всякая молодость должна прислушиваться к мнению умудрённых жизнью людей, не так ли, дорогая Патриция?

Она смиренно кивнула.

— Да, папа.

Её отец продолжил ворчать:

— Куда катится мир? Куда катится Британия? Разве действовали так во времена Виктории? Великая война определённо не пошла на пользу качеству английской элиты. Как и русской. Впрочем, был у вас умница Свербеев, но и тот умер. А нынешние? Это же просто ужас! И наши, и ваши найдут лужу посреди обеденного стола и обязательно в ней утонут прямо во время five o’clock.