Книга Империя. Терра Единства, страница 131 – Владимир Бабкин

Когда государь двадцать лет назад впервые собрал их – российских богатеев, не было среди приглашенных тех, кого бы эта встреча не страшила. Многие и приехали сразу после встречи со следователями Высочайшего следственного комитета, а потом ещё и пухлые папки на себя почитать в перерыв получили… Ему, богатейшему из сидящих, тогда пришлось за всех слово перед государем держать. Хотя каким «богатейшим», по сравнению с государем? Всех сидящих по сравнению с НИМ буквально с паперти жандармы пинками загнали. Ещё впереди была Болотная площадь, где скоро «высоко и коротко» закончат жизнь некоторые из его, Второва, компаньонов, не приглашенные за тот стол, и даже кое-кто из родственников государя. Но после двух прошедших в марте заговоров и ночных допросов все понимали, что не надо было даже «из патриотических чувств» и в «поддержку Ста дней для мира» выводить на улицы народ, не предупредив государя… Так, неровен час, можно за землевладельцами если не головы, так собственности лишиться… Он сказал это тогда Императору Михаилу, со всем положенным почитанием, но честно и в лицо. Говорил, и чувствовал, как сорочка под фраком взмокла и ноги ватой набивают. Но зря боялись они все тогда. Пронесло. Да – государь поставил всех в жесткие рамки, сказал, что и простой народ, и казну в обиду не даст, но и их защитит, да и мошна честного купечества не пострадает. Не обманул. Даже постоянный Совет промышленников при его величестве из приглашенных учредил. Годы показали, что Михаил именно тот царь, которого не только крестьяне, но и они русские промышленники всегда ждали. Тогда в марте 1917 года ультиматум французов, да и собственная глупость собравшихся чуть не уравняли их с туземными холуями. Господь уберег. Перевернул позиции государь.

За эти годы Императорский Экономический Совет разросся и, конечно, давно не собирался ежемесячно. На «всю толпу» не чаще двух раз в год находилось время у государя. Но после Третьей Тихоокеанской войны выделился уже более узкий комитет, ставший десять лет назад Экономическим Советом при Особе Его Императорского Всесвятейшества и Величия. Кабинет, конечно, собирался чаще. Члены его даже получили свитский чин кабинет-секретарей, а Николай Александрович уже семь лет носил первый в Табели чин статс-секретаря государя. Но ни за чины и прибыли он, звавшийся «Русским Морганом» (за эти годы стал не беднее чем Морган американский) Служил. Служил величию России и государю. Все, кто не смог так – остались вне Кабинета и доверия государя.

Но и не все достойные смогли войти в этот узкий круг. Вот внизу идут к Босфору и от него караваны судов. Добрая четверть из них либо Дмитрия Васильевича Сироткина, либо Евстратия Дмитриевича Петрококино компаний. Оба входя в Совет. Нижегородец и грек. Но русские они. Не раз уже было, что, когда нужно, передавали свои суда на дело государево. А бароны фон Вагау и де Беданкур? А Нобели? Тоже русские, а не немец, француз и швед! А светлейший князь Вандербильд-Зейский? Такие же русские, как граф Воронцов-Дашков, Ушков, Филиппов, Рябушинский… Родина у всех у них одна, один Бог и один государь! Даже у армянина Лианозова, бурята Старцева или кавказского татарина Тагиева. Они одна семья. Двоедомцев среди них нет. Все знают, какие на этом уровне игры правила. Жестокие, жестокие правила. Прямо скажем, жестокие.