Книга Империя. Терра Единства, страница 68 – Владимир Бабкин

— Красивое здесь индейское лето, Вильям Генрихович, – начал профессор, – но не о нем вы пригласили меня поговорить?

— Да, красивое, русские не зря его зовут «бабьим», оно обманчиво, как и русские, даже те, о ком вы имели смелость говорить, – ответил Вильям.

— Вас, я вижу, это тоже беспокоит, Вильям, нам дали надежду, что мы творим добро, а теперь нашими же трудами выжигают дом наших отцов, – Резерфорд подбирал слова, он уже восемь лет знал Фишера, еще когда тот пришел в центр аспирантом к профессору Нейману в Константинополе. Нейман уехал, но Эрнест получил от него тогда хорошие рекомендации на Фишера и потом, встретив его уже в Центре, смог его и сам оценить. Он знал, что Вильям рационален и, в отличие от многих среди местной научной молодежи, не ослеплен верой в освобожденчество, но при этом лоялен и местным не в чем его упрекнуть.

— Профессор, я разделяю опасения, что мы выковали меч, который может всех погубить, – решив более не тянуть, но избегая имен, Вильям начал говорить.

— Против этого меча не выкован щит, и защитить мир можно только если такой же меч будет и у другой стороны, – продолжил Фишер.

Эрнест медленно кивнул.

— Но словами сделанного не исправишь. Более того, опрометчивые слова могут подлинный мир и отдалить, – остановившись на перекрестке аллей проговорил вычислитель.

Эрнст было уже хотел что-то сказать, но Вильям поднял руку, остановил его жестом и продолжил:

— Я рад, профессор, что мы исповедуем одни убеждения, но ваши смелые слова заставляют меня просить более не произносить их.

— Но почему, Вильям? Это единственное, чем я могу противиться грядущей опасности! – несколько запальчиво выпалил профессор.

— Нет. Эрнст. Не единственное. Но если вы продолжите в том же духе, то вас могут от Проекта и отстранить, – твердо ответил вычислитель.

— Пусть! Но я буду и дальше протестовать! – продолжил Резерфорд. – Коллеги меня услышат!

— Да, Эрнест Джеймсович, коллеги вас услышат. Но к получению защитного меча это их не приблизит, – так же твердо продолжил младший из говорящих.

— Но что я ещё могу сделать, Уилл! Из этой «золотой клетки» меня точно не выпустят! – с отчаянностью в голосе сказал профессор.

— В одиночку – ничего, Эрнест. А вот вместе… – Вильям посмотрел в глаза собеседнику.

Тот не отвел глаза. В них явно читалась настороженность и надежда.

— Профессор, я не буду говорить вам всего, скажу только, что я по-прежнему имею приватный канал со своим научным руководителем, – начал Вильям.

«Нейман! – пронеслось в голове Резерфорда, – работающий в Лос-Аламосе сейчас Нейман! Но как?.. Кого сейчас Фишер хочет обхитрить?»

— Вы же знаете проф, что мои родители были большевиками, и, прожив долго в Англии, они не могли не получить знакомых и в Адмиралтействе, – продолжил вычислитель.

«Naval Intelligence Division – военно-морская разведка, Ньюкасл город судостроителей, – пронеслось в голове профессора, – похоже на них. А Фишер смел. Но может, он на русской стороне играет?..»

— Так вот, я пару лет имею доступ к самым секретным вычислениям и документам. Рука у меня твердая, а память фотографическая. Так вот, Эрнест, мы несколько лет находимся в научном общении с заинтересованными коллегами… – откровенничал Вильям.

— Это несколько более опрометчиво чем мои слова, Вильям, не находите? – сказал Резерфорд.