Онлайн книга «Революция»
|
— Вот как? Что ж, любопытно. А кто пилотирует ДВС? В глазах полковника смирение, за которым прячется лукавая улыбка. — С вашего позволения, Ваше Величество, испытывать будет сам конструктор — барон Степан Нартов. Маша побледнела. Я опешил. Лишь у Николая глаза загорелись от восторга. Он ещё не понимает, что сейчас будет. И вот что мне делать? Запретить полёт? С чего? Запретить Степану лично лететь? Так это его детище. Другого пилота посадить за штурвал? Это оскорбление и автору, и всему клану Нартовых. Маша вот понимает, что её родня не примет моё волюнтаристское решение. Так унизить Род перед всем Двором и всей Россией — нужно быть полностью отмороженным идиотом. Мне и история с Машей будет долго икаться, а уж если я усугублю, то мои самые верные и надёжные сторонники начнут думать, что, как сказал офицер стражи Марцелло в принце Гамлете: «Something is rotten in the state of Denmark» — «Неладно что-то в Датском королевстве». Так что… — Хорошо, Иван Петрович, ведите нас. * * * РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР ВОЕННОГО МИНИСТЕРСТВА. ПОЛИГОН ИЗМАЙЛОВСКОЕ. АЭРОДРОМ. 19 июня 1796 года. Мы подъехали, когда самолёт «Нартов-4 ДВС-Б» уже стоял готовый к вылету. Сам Степан уже весь в коже, в шлеме с лётными очками, следил за последними приготовлениями техников. Увидев нас, он сделал несколько уставных шагов и в трех шагах остановился, отдав честь. — Ваше Императорское Величество! Прототип самолёта «Нартов-4 ДВС-Б» к испытательному полёту готов! Лётчик-испытатель подполковник барон Нартов! Козыряю в ответ. — Вольно. Здравствуйте, барон. — Здравия желаю, Государь. Жмём друг другу руки. Степан, хоть и самый низкий в семье (даже Маша уже выше), но хватка железная. Впрочем, будь он выше, он бы в кабину самолёта просто не влез. Хотя, зная его, самолёт бы получил более просторную кабину. Со всеми вытекающими негативами для аэродинамики и для прочих характеристик воздушной машины. — Ну, Степан, показывай своё чудо. — Прошу, Государь. Он долго и обстоятельно рассказывал о своём небесном коне. Я слушал, Маша даже обеспокоенно провела по плоскости крыла ладонью, словно… Что словно? Проверяла на прочность? Вряд ли. Скорее шептала какой-то заговор. Оберег какой-нибудь. Или молитву. Не знаю. Но, губы её шевелились, а глаза были не то чтобы пустыми, но погруженными во что-то ведомое лишь ей. Подсознательно замечаю, как она похожа сейчас на свою бабушку Екатерину Платоновну. Нет, не внешне. Они не похожи так, чтоб буквально. Маша — Светлейшая Княжна Долгорукова и в отца пошла. Но похожа на Катю именно взглядом, сутью своей. Та тоже так умела. Степан закончил рассказ. Ответил на несколько вопросов Николая, у которого их был, как и всегда, миллион. — Так, Николай, давай позже. Вечером поговоришь с нашим героем. Коля с сожалением кивнул. Паровой электрогенератор перестал тарахтеть. Провода отсоединили от мотора самолёта. Свечи накаливания разогрели топливо в камере сгорания, теперь осталось крутнуть винт и можно лететь. Степан повернулся ко мне: — Пора лететь, Государь. Всё готово. Топливо быстро стынет. И ветер как раз правильный. Киваю. Обнимаю. — Береги себя, Степан. — Есть беречь себя, Государь. Очередь Маши. — Дядя Степан… — она сглотнула, — возвращайся. |