Книга Революция, страница 127 – Владимир Бабкин

Потому и готовимся ко дню завтрашнему. Не к сегодняшнему и, тем более, не ко вчерашнему.

Полковник машинерии барон Нартов знал своё дело и болел за него всей душой. Его речи были толковыми и по делу. К сожалению, у меня не так много толковых офицеров и генералов. Во всяком случае, куда меньше, чем мне бы того хотелось. Европа после начала Французской революции не вылезает из войн. Мы же почти пятнадцать лет не воюем почти, если не считать стычки со степняками Сарыма Датова, наших добровольцев в Бретани и Вандее, да ограниченного контингента в Персии. Но это крохи, да и бои там совсем другие чем идут в Европе. Армия же мирного времени, увы, выносит наверх не боевых офицеров, а тех, кто правильнее вписан в мирную жизнь с её сбережением боеприпасов, организацией быта, отчётами и потешными маневрами. Такие офицеры, в принципе, хороши для обстановки размеренного порядка, и совершенно не годятся для условий реальной войны. На войне требуются другие характеристики и другой склад мышления. Но, переход между мирным временем и военным — это почти всегда путь болезненных ударов, обидных катастроф и больших ненужных потерь.

И к сожалению, потери эти приходятся в первые год-два именно на кадровую армию, в том числе и на толковых офицеров, которые могли бы славно послужить Отечеству, но которые погибнут из-за глупости и бездарности командования «мирного времени». В этом беда давно не воюющей армии. Нашим Флоту и Армии нужно минимум год активных боевых действий пусть не самым лучшим, но реальным противником. Набить шишки. Вновь дать почувствовать солдатам и офицерам вкус победы не только по рассказам о славных викториях прошлого. Равно как и о боли поражений, о которых так не любит рассказывать официальная история. Но, разбор того или иного сражения в военном училище или академии не заменит личного опыта офицера или генерала. Уверенность и умение побеждать куется не только в аудиториях и на полигонах. Такая армия куется только на войне. И желательно до того, как разразится Мировая война.

Так что лет за пять-семь мне нужно хотя бы начерно сделать боеспособную обстрелянную армию образца XIX века, причём, желательно уровня хотя бы Крымской войны. Ну, и что, что у нас преимущество в технике? Что есть железные дороги? В Европе их нет почти нигде. Только потешные ветки, типа Париж-Версаль, Манчестер-Ливерпуль и Вена-Пресбург. Но, это не про войну и не про мобилизацию. И не про переброску войск.В том числе и наших в Европе. Своим ходом, как в старые «добрые» времена.

А мы, пока, в отличии от революционной Франция, не готовы перейти на всеобщую воинскую обязанность. Спешка в этом и не нужна. Наполеона, отмобилизовавшего всю Европу, побила именно набранная по рекрутском набору Русская армия. Во многом рекруты для меня кадровый и цивилизующий общество резерв. Но, больно уж дорого обходится такая армия. Как показала история, нужды большой в ополчении в 1812-ом году не было. Сейчас тем более нет. Но резерв моей профессиональной армии нужен. Потому, как закончится период крестьянской «временной обязанности», начнем готовить армейский резерв. С 1810-ого же продолжим сокращать сроки службы и переходить постепенно (кроме флота и технически сложных видов и родов войск) на всеобщий двухлетний призыв в армию. Пока же в пехоте альтернатив рекрутчине нет. На флоте, в артиллерии, в машинерии, авиации и прочем, техника требует длительного обучения бойца, и глупо через пару лет лишать армию такого специалиста. Поэтому для них другие условия и правила комплектования. Да и жалованье солдат и офицеров в таких частях примерно в два раза выше, чем в пехоте. Как в Гвардии. Впрочем, такие части к Гвардии и приписаны. А в Гвардии срочка даже после реформы будет минимум пять лет.