Книга Альма Френг и новые тайны, страница 19 – Ида Туфте Микельсен

— А это… возможно вообще – работать в другой галактике?

Пилла посмотрела на неё насмешливо.

— Вот выглядишь ты нормальной, но говоришь иногда, как младенец в теле девочки.

— То есть как? – не поняла Альма.

— Ну ясное дело, нельзя работать в другой галактике! – фыркнула Пилла.

— Но тогда… – начала Альма и почувствовала, что воздуха снова стало не хватать. – Если нам не нужно… если мы можем летать… если она могла летать, значит, всё неправда?

— А ты о чём говоришь вообще-то? – спросила растерянно Пилла.

Альма сама не поняла, как так вышло, но вот она уже стояла, прислонившись лбом к окну. А руки оставили липкие следы на стекле.

— Моя мама тоже пропала, – тихо сказала она. – Отец всегда говорил, что ей нужно…

Альма снова с трудом перевела дух.

— Нужно что?

— Работать.

Пилла облокотилась на стекло рядом с Альмой.

— И когда она ушла? Что случилось?

— Мне было всего пять, я мало что помню, – соврала Альма, чтобы не вдаваться в подробности. – Однажды она сидела на кухне в пижаме и пила кофе за столом. А на следующий день собрала вещи, и…

Альма так и не смогла закончить предложение. Чувства, которые она обычно держала под контролем, вдруг стали прорываться, и подбородок у неё задрожал. А когда Пилла наклонилась к ней, глаза нехорошо заблестели.

— Твоя мама и мой папа внезапно исчезли. Не сказали, куда отправились, от них ни слуху ни духу. И никто не говорит нам правды. И что-то это не похоже на случайность. Не думаешь, что здесь какая-то загадка?

Дыхание Альмы стало прерывистым, ей с трудом удалось пропустить воздух из горла в лёгкие. Пилла задала серьёзный, важный вопрос. И Альма знала, что хотела на него ответить. Им будто дали буквы, из которых надо сложить слово, будто посыпались маленькие камешки, за которыми придет оползень. Только этот оползень может засыпать маленькую, хрупкую жизнь Альмы и Симона. Что произойдёт, если Альма начнёт расспрашивать о маме? Какие тайны выплывут наружу и разнесут всё? Альма уже давно запретила себе вспоминать. Нельзя скучать по кому-то, если его не помнишь. А если не скучаешь, то и всё у тебя хорошо. Правда, это только в теории. На самом деле она скучала по маме каждый день.

— Да, подозрительно, – ответила она наконец. – В каком-то роде загадка.

Пилла вскинула брови.

— Именно! И хорошая новость заключается в том, Альма, – сказала Пилла, ткнув её в грудь, – что загадки нужны, чтобы их разгадывать. И мы их найдём!

— ПИЛАМ! – пророкотала Бирта.

Пилла вздрогнула и повернулась.

— Да, мам?

У Бирты было такое лицо, будто она лимон съела.

— Мы уходим! Председатель Фревелленг не даст нам средства на новую форму. Видно, это недостаточно важно.

— Бирта, – снисходительно ответила Элионора, – вы же получаете ежегодный грант. Я не могу…

— Не не можете, а не хочете. Идём, Пилла. СЕЙЧАС ЖЕ! До встречи, Элла, старая ты кошёлка!

— До встречи в субботу, – только и успела сказать Пилла, прежде чем Бирта взлетела, увлекая её за собой.

Мэй сердилась. «Иди своей дорогой», – строго настраивала она саму себя. Не поднимая глаз, она быстрым шагом прошла мимо пленников.

Слишком поздно – Мэй уже наткнулась на них. Ей всего-то нужно было налить чашку кофе и отправиться в свой кабинет, заниматься своими делами. Но она забыла взглянуть на часы, забыла пойти к кофемашине другой дорогой, как всегда и делала во время кабинетных допросов Габриэллы. И встретилась взглядом с одним из заключённых.