Книга Альма Френг и новые тайны, страница 39 – Ида Туфте Микельсен

Голос у неё вдруг сделался каким-то надтреснутым, будто в горло что-то попало, а она не могла откашляться. Пилла взялась за дверную ручку. За дверью зазвенел колокольчик, и девочек окутал непередаваемый дух. Альма осторожно подняла взгляд и осмотрелась. Заняты всего два столика. Гвардейцев в бордовых рубашках нигде не видно.

Окна по внешней стороне уже прикрывали белые шторы, отчего мягкий свет внутри делался тёплым. И внутрь с улицы уже было не заглянуть.

— Пилла Весенвик!

За прилавком в жёлтом фартуке стоял дородный мужчина с блестящей лысиной и крепкими руками, которыми он что-то ловко стряпал. Всего в один шаг он оказался возле Пиллы, заключив её в крепкие объятия.

— Давненько тебя видно не было! Во вымахала, ты бы своему папаше уже по уши была! Славно, славно! – он усмехнулся и потрепал Пиллу по подбородку, а затем повернулся к Альме.

— Франц Буттен к вашим услугам!

Франц был одновременно небывало высоким и небывало широким, но Альма не была уверена, был ли он толстым или крепким. Похоже было, что и то, и другое.

— Альма, – представилась она и забралась на высокий стул у прилавка. Рядом устроилась Пилла. За стеклом яблоку некуда было упасть от свежайших булочек – круглых, квадратных, в форме сердца. Обсыпанные пудрой и кокосовой стружкой, на некоторых красовался затейливый узор из разноцветной глазури. Судя по написанным от руки карточкам, были здесь булочки и с клубничной начинкой, и с шоколадной, и с банановой. А ещё начинки с причудливыми сочетаниями, например, чернослива с чёрным картофелем-вителотом. Слойки и плюшки заполняли все витрины.

— И это вы всё выпекли? – поразилась Альма.

— Может, я уже и большой мальчик, но играть не разлюбил, – с довольным видом и хитринкой в глазах сказал Франц. – Люблю выдумывать новые рецепты и сочетания, душа поёт! – Он наклонился к ним и произнёс заговорщически: – Вот как выдастся у меня свободное время, чем же его занять, как не игрой!

Он выпрямился и поставил перед девочками две тарелки, ломившиеся от сдобы.

— А как эти съедите, ещё положу! К тому времени, как меня в гроб положат, не должно у нас в Бельмелинге ни одного тощего человека остаться.

Франц принялся подметать за прилавком. Альма глянула на Пиллу. Та принялась за булочку, но Альма видела по её выражению лица, что та уже не была настроена так настойчиво, как когда они выходили из дома. Альма пихнула её в бок и кивнула на Франца. Пилла глубоко вздохнула. И тоже кивнула.

— Слушай, Франц…

— Да?

Пилла огляделась. Рядом не было никого, кто мог бы их подслушать.

— Папа… – она прочистила горло. – Помнишь тот день, когда он… переехал… Тогда…

— Ясное дело, как не помнить!

Лицо Франца сразу стало серьёзным.

— Мама же неправду говорит, – прошептала Пилла. – Вовсе он не переехал. Он исчез. Как в воздухе растворился. И мы не знаем, где он!

Удивлённым Франц не выглядел.

— Ты знаешь, где он? – тихо спросила Пилла.

Франц поджал губы и печально покачал головой.

— Прости, Пилла.

Альма не была уверена, говорит ли он правду.

— Но он заходил к тебе в день исчезновения? – спросила Пилла.

— Да, – сказал Франц, не успев подумать. – Он же каждый день приходил.

— И как он выглядел? Было что-нибудь странное? Может, что-то случилось?

— Пилам. – На лице Франца читалось напряжение, он облокотился на прилавок. – Стоит ли ворошить?