Книга Альма Френг и новые тайны, страница 48 – Ида Туфте Микельсен

— Даже странно, что голова у вас такого же размера, как у всех, а не больше, – пошутила Пилла. – Уж слишком много в неё помещается.

Элионора тихонько и коротко хохотнула.

— Больше редко бывает лучше, Пилла.

Раз уж они коснулись интересной для Альмы темы, она не преминула спросить.

— А что солнцеловы обычно делают на Рождество?

— У большинства из нас есть работа в мире теней, – ответила Элионора, – так что у них выходной. Поэтому мы устраиваем большой ужин для всех желающих.

— А мне можно прийти?

Элионора прищурилась.

— Это лучше у отца твоего спросить, Альма. У него же наверняка свои планы для вас на рождественский вечер.

Альма представила себе Симона. Ей всегда казалось, что ему не нравится праздновать Рождество. В сам день Рождества он находил какой-нибудь предлог пойти на работу, «занять себя чем-нибудь», как он сам говорил. И ему не нравилась «вся эта бесполезная мишура кругом», как он называл праздничные украшения. Впрочем, ёлку они всегда наряжали. А под ней оказывались два свёртка. Два подарка, и оба для неё. «Мне ничего не надо, у меня всё есть», – говорил он, легонько шлепая её кончиком пальца по носу. И хотя он говорил это с улыбкой, в глазах его таилась какая-то грусть. И так было с ним всегда на Рождество. Он сам был похож на праздничный подарок, но пустой внутри.

— Симон не очень-то любит Рождество, – сказала Альма. – Думаю, он будет только рад, если не придётся праздновать.

Элионора кивнула.

— Я с ним поговорю.

Мело так сильно, что с пирса было не видно праздничных гирлянд, развешанных по всему острову. Наступил сочельник. И первый раз за долгое время Альма была счастлива.

Альма подняла руку в варежке с зажатым в ней солнечным письмом, чтобы перечитать ещё раз. На ресницы упала крупная снежинка, пришлось моргнуть, стряхивая её.

«Дорогая Альма, мы с Эдвином приедем на Эвельсёй на трёхчасовом пароме. Съешь кусочек пирога и выпей чашку кофе, прежде чем мы вместе отправимся на праздничный ужин. Эдвин ждёт не дождётся встречи с вами обоими».

Альма улыбалась каждый раз, когда читала слово «паром». Элионора к паромам не привыкла. Ей было привычнее летать.

Альма вглядывалась вдаль, наблюдая, как падают на воду снежинки. Вскоре в шуме волн, разбивающихся о пирс, стал различим и шум мотора.

Наконец, показался корпус парома, он вынырнул из завесы снега, будто корабль-призрак, сразу оказавшись буквально в метре от пристани.

Они стояли на носу. Элионора – в дублёнке, с красным шарфом на шее. Лицо Эдвина сильно изменилось с тех пор, как Альма видела его последний раз. Та же смуглая кожа, чуть темнее, чем у Симона, но щёки уже не были такими впалыми, а глаза не выделялись так за угловатыми очками.

Только когда Эдвин начал спускаться по паромному трапу, Альма заметила у него трость.

— Альма! – воскликнул он и обнял её. – Хотел бы я приехать раньше, но это немощное тело… – Он оглядел себя и вздохнул. – Оно слабое звено в моей команде. Нам пришлось ехать паромом, потому что перелёты на дальние расстояния мне всё ещё не по силам. – Он незаметно указал вверх.

Паром дал гудок и скрылся в снежной пелене. Только тогда Альма обратила внимание на третью фигуру, спустившуюся на берег.

— Теневой транспорт! – брезгливо сказала Элионора. – И как только люди им пользуются? Не понимаю. Да мы почти час потеряли. Час…