Книга Кицхен готовится к войне, страница 120 – Екатерина Насута

О том, почему не стоит смотреть в зеркала рано поутру или спросонья.

Хрустнула ветка. Не рядом. Шагах в трёх. И Орик замер, напрягся, готовый обернуться. И рука его потянулась к клинку, но Ликий покачал головой. Нет. Нельзя.

— Мне не ведомо, что произошло здесь, — продолжил он беседу, чтобы не вызвать подозрения у того, кто наблюдает за ними. — Но эхо случившегося и по сей день гремит над землёй.

Как лазутчик вовсе сумел подобраться?

И главное, как он и сейчас скрывается, если дар молчит? Тот самый дар, который некогда заставлял отца печально качать головой, ибо не досталось младшему сыну живого огня, но лишь странной силой чуять людей наградили его боги.

Знал бы он, до чего полезен этот дар.

— Я знаю, мастер-ата, — почти шёпотом произнёс Орик, и взгляд его метнулся влево.

Бесполезно. Ночной лес тёмен. В нём только зверь и чувствует себя привольно. Может, как раз зверь? Лось там или даже тур? С последним Ликию встретиться не хотелось бы, но уж лучше тур, чем человек.

— И что же? — он шевельнул пальцами, позволяя силе растечься.

И она, тронув невидимые нити сторожевой сети, убедилась, что та неподвижна. Не тронута. И значит, зверь? Но зверей защита должна бы отпугнуть. А этот вот…

— В местах этих жил проклятый род некромантов, чьё мастерство противно всему живому, — быстро и без выражения затарабанил Орик, а на вдохе головой мотнул, вроде как комара отгоняя.

Молодец.

Соображает. Вон, незаметно повернулся к лесу боком. И собой владеет. Про некромантов, конечно, зря. В том смысле, что проклятые они. Это храмы всё придумали. Отец рассказывал Ликию, что были когда-то и средь детей Танари владеющие мёртвым словом. Были да сгинули. Как и многие другие.

А после уже жрецы стали силу набирать.

Храмы и до того стояли. Их для того и возвели во времена стародавние, дабы сберечь, что драгоценные знания, что тех, кто этими знаниями владеет. Тогда-то поднялись по-над степью многоступенчатые пирамиды храмов, сокрыли в каменных утробах своих лики богов и тех, кто богам этим служит.

И потянулись к храмам золотые ручейки подношений, превращаясь по пути в широкие реки. А следом за золотом и люди пошли. Одни, вольные, сами.

Другие тоже даром.

Третьи…

Отец сказывал, что настоящие школы для всех вольнорожденных появились при храмах.

И мастерские, настоящие, большие. Они и ныне там, правда, не мечи куют, но боевых големов, и не лошадей меняют, а людей, но… не стоит говорить о том вслух. Главное, что с той поры многое поменялось.

Слишком уж многое.

И снова донельзя странная мысль.

Недостойная охотника и верного слуги Танари. Ликий чуть повернулся к лесу, глянул искоса и демонстративно сел боком. Взгляд он чуял. Внимательный взгляд.

— Их сила была велика, — голос мальчишки звучал почти ровно. — Не раз и не два вставали они на пути благословенных детей Танари. И тьма встречалась с яростью солнца…

И одерживала победу. Хотя жрецы и пели, что всё должно быть наоборот. И что рано или поздно будет. Что покорится земля белокожих лупоглазых ютов, склонят они голову, как склонили до того прочие народы. Признает власть Светозарной Ханши, благословенной дочери Танари, и встанет под руку её.

Но жрецам у Ликия давно не было веры.

Ещё отец, будучи жив, ворчал, что чересчур уж возвысились они, женоподобные. И что не по праву забрали они власть и силу. Да только и ворчал тихо, с опаской. Да и… с той поры власти у храмов стало лишь больше.