Книга Кицхен готовится к войне, страница 136 – Екатерина Насута

О том, что постарел Ликий, на подушках почивая.

Размяк.

Обабился средь своих жен да дочерей, которых при себе держит…

Кирий ведь подходил с разговорами о том, что опытные люди всегда нужны. Что цены на рабов лишь растут, а храмы и вовсе щедры, как никогда. И что, если Ликий пожелает, многие сочтут за честь встать под его руку. Охотники не бывают бедными.

Но и не живут долго.

Так ему ответил Ликий. И это было сочтено трусостью?

А ведь кое в чём старый друг прав.

Ликий и вправду постарел. Расслабился. Позволил мирному бытию себя убаюкать. А потому и не заметил там, дома, ни взгляда искоса, ни иных опасных примет.

— Недолго уже осталось. Почти всю карту отработали, — Ликий задрал голову. Зверь, оставивший отметины, был велик. Всяко больше человека, вон, высоко дотянулся. И шерсть имел мягкую, белую. А стало быть, точно не рысь.

Хотя котом пахнет, да не так, как должно бы.

Тоже странно. Кору драл, а метку не поставил…

И все эти странности заставляют думать, что пришла пора покинуть место. И речь не только о яме под вывернутым пнём. Хотя яма отличнейшая…

Но чутьё подсказывало — надо уходить. И не только от ямы, а в принципе. Складывать карты, прятать артефакт, брать мальчишку…

Сперва свинья.

Потом этот вот зверь.

А дальше что?

Нехорошо. Неладно.

— Остался последний участок, — Ликий разостлал карту на траве, заставив Кирия попятиться. — Вот… близ озера.

Которое было не похоже на обычные озёра хотя бы тем, что вода его имела тяжёлый тёмный оттенок, да и на вкус отличалась. А ещё оно было мёртвым.

Ни серых цапель, застывших в камышах, способных сродниться с этими самыми камышами.

Ни рокочущих жаб, что привлекли бы цапель.

Ни уток.

Ни даже стрекоз. Нет, так не должно бы быть… пожалуй, именно потому Ликий и откладывал поход к этому месту, предпочитая досконально изучить все прочие возможные.

Да и берега у озера голые.

Лес держится в стороне, и редкий, прозрачный. В таком не скроешься. А камыши, пусть и выглядят густыми, но убежище ненадёжное.

— Ночью пойдём, — сказал он Кирию, который повернулся спиной, демонстративно разглядывая звериные отметины. И пальцем трогал.

И цокал.

И будто не слышал.

— Хорошо, — бросил Кирий. — К темноте вернусь.

Обернулся и, смерив Ликия насмешливым взглядом, добавил:

— Если Ликий-ата не против. Силки на зайца проверю.

И оскалился.

Ещё один камень блеснул во рту. И зубы Кирий подточил, покрыл чёрным лаком. Улыбка вышла жуткой, и Ликию стоило немалых трудов сдержаться.

— А то ведь мяса охота… свежего, — произнёс он нараспев, переводя взгляд на Орика. — В стародавние времена, мой отец сказывал, разведчики порой брали с собой новичков… молодых, глупых… пухлых. На случай, если вдруг мясо понадобится. Человеческое, оно, если подумать, даже слаще звериного.

Орик вздрогнул.

Да и у Ликия по спине холодок прошёл.

— Иди, — сухо приказал он. — И не дури. Ясно?

— Конечно, Ликий-ата, — Кирий и поклонился, правда, скорее обозначив поклон, чем и вправду согнув спину. — Ваша мудрость и прозорливость спасёт нас от греха… и опасности… раньше, правда, Ликий-ата от опасностей не бегал…

И прежде чем Ликий ответил, он шагнул под сень дерева. А после исчез.

И только по земле побежала дорожка силы, стирая след.

Вот ведь…

— Не стоит слушать дурака, — Ликий повернулся к Орику. — Иди. Отдыхай.