Книга Кицхен готовится к войне, страница 137 – Екатерина Насута

— Он… он не дурак. Он встал на путь Айлура Кровавого.

— Уверен?

Мальчишка кивнул.

— Он приходил к храму. Приводил людей. Говорил со жрецами. И его приглашали на… празднество. Большое. Я не знаю, что там происходит. Проклятым не дозволено заглядывать в обитель богов.

Ничего хорошего там точно не происходит.

Много детей у матери-Танари, но нет никого, кто сравнился бы в силе и ярости с Четырехруким Айлуром.

Ликию случалось приносить ему дары.

Все приносят. Платой за жизнь, воинскую удачу и силу, которую он может даровать любому, в чьем сердце хватит места принять её.

Ликий думал. Тогда он был моложе. Злее. И явился в храм, чтобы заглянуть в глаза богу. Он поклонился Айлуру дюжиной чёрных овец и жеребцом. Тоже чёрным, как смола. Красивым. И сам, своей рукой, взрезал ему горло, выпустив гордый дух. И смотрел, как течёт кровь к ногам Айлура, и как вспыхивают, получив силу, камни. Тогда показалось, что ещё мгновенье и оживёт он, протянет к Ликию все четыре руки свои…

Тогда-то и осознал Ликий, что не его это путь.

Не его выбор.

— В книгах пишут, что раньше Айлуру приносили в жертву быков чёрной масти. И чёрных овец. Или жеребцов. И ещё оружие, добытое у врагов.

Плохо.

Очень плохо.

В тот раз он просто ушёл из храма, а после, если и возвращался, то кланялся Науду-Охотнику. Однако случалось Ликию встречать тех, кто выбрал путь Кровавого. Страшные люди. И не безумцы вовсе, пусть даже даровал он своим последователям боевое безумие, а с ним силу и неуязвимость, но… тем и опасны, что разум в бою страшнее безумия.

А уж когда речь идёт о разуме холодном, желающем лишь убивать, то… нет, хватило Ликию ума и силы отступить тогда. Хватит сноровки и сейчас справится.

— А ещё он служит моему наставнику. Он назвал ему ваше имя, Ликий-ата. И сказал, что если кто сумеет справиться, то вы… но… — Орик вытянул шею. — Я боюсь, что мы тут уже давно. И его фляги опустели. А когда дети Айлура не получают кровавое питьё, их разум туманится. Они ищут то, чем заменить это питьё.

— И чем?

— Кровью. Сперва звериной. Раньше… они и пили кровь звериную, и ели сырое мясо. Но потом… — Орик замялся.

— Говори уже.

— Я… не знаю. Я не видел сам. И потому не могу судить о верности прочитанного, как и о чужих словах… и может быть, что я опорочу имя…

— Орик.

— Да?

— Говори уже. Я не жрец. Я сперва думаю, потом уже принимаю решение.

Только думает Ликий, выходит, о старом.

— Я читал, что когда-то давно, ещё во времена, когда народ благословенной Танери пришёл на земли эти, и когда кипели войны, и многие маги выступали против силы богини… тогда дети Айлура пили кровь этих магов. И становились сильны, как никогда, неуязвимы и быстры. Правда, на краткий срок, но и этого хватало, чтобы прославить имена…

Чтоб… не хватало. Нет, сила и неуязвимость — это хорошо. Особенно, когда сильный и неуязвимый боец на твоей стороне, да и подчиняется.

А когда нет?

— Однако тот автор…

— Из запрещённых?

— Не совсем… Анналы Дахая Премудрого изучают все ученики Храма. И я когда-то наизусть знал. Почти наизусть, — поправился Орик, поскольку был честным мальчишкой. — Однако потом, уже в Архивах, я прочёл иные… они были более… более широкими. Большими.

— Полными?

— Да, мастер-ата. И там писали не просто, что снизошло благословение… оказывается, Дахай Премудрый был не Великим Жрецом, а советником Солнцеподобного Этея Завоевателя. И что тогда не было храмов, а жрецами становились те, кто принимал на себя силу. И они не прятались в храмах, но шли с войском.