Онлайн книга «Скитальцы»
|
Эта мысль заставила его содрогнуться. Он сунул руку за пазуху – слава небу, медальон был на месте, и хорошо бы прямо сейчас положить его на ладонь и в который раз жадно рассмотреть до мелочей… Но нельзя. Луар почему-то панически боялся подставить Амулет под случайные посторонние взгляды. Он с сожалением отпустил золотую пластинку, висевшую теперь у него на груди. Плотнее запахнул плащ; впрочем, площадь жила своей повседневной жизнью, ничуть не интересуясь Луаровыми тайнами. Площадь торговала и разгуливала; четыре ливрейных лакея, натужно сопя, протащили мимо безвкусно разукрашенный паланкин, и пухлая рука из затянутого кружевами окошка приветственно махнула зардевшейся цветочнице. У подножия Башни бродил безумный старик в развевающихся лохмотьях; пара зевак, видимо деревенских, глазела на него, как на диковину. Рядом лоточник привлекал покупателей, ловко подкидывая в воздух круглые булочки с маком; хитрый уличный мальчишка поддел умельца под локоть, подхватил булочку, шлепнувшуюся на мостовую, и, ретируясь, врезался на бегу в спокойно кормящуюся голубиную стаю. Голуби взмыли в небо, хлопая крыльями и осыпая площадь пометом; горожане морщились, счищая с одежды свежие птичьи отметины. Луар мрачно усмехнулся. К радости его возвращения примешивалась некоторая удивленная досада – за плечами долгий путь, и вот, вернувшись, он оказался в самом его начале. Снова в том же месте – как стрелка часов. Как крыса, бегущая по ободу деревянного колеса… Теперь он стоял перед зданием университета; кто-то из проходивших мимо студентов узнал его и поздоровался – тщетно, потому что Луар его не заметил. Взгляд его не отрывался от окон библиотеки, двух больших витражных окон, одно из которых было чуть приоткрыто. Не отдавая себе отчета, он снова сунул руку за пазуху. Ему показалось, что медальон пульсирует в ладони, хотя, скорее всего, это пульсировала в жилах собственная Луарова кровь. Невозможно без конца играть с собою в прятки. Невозможно не думать о женщине… О той, которая так часто распахивала изнутри эти витражные библиотечные окна, и смеялась, и махала рукой мальчику, восседавшему на плечах отца… Да, в общем-то, на плечах совершенно чужого человека, который был потом обижен судьбой – оскорблен в лучших своих чувствах… Луар криво усмехнулся – что поделаешь. Трудно удержать за пазухой горячий уголь… Рука, сжимавшая медальон, дернулась, как от ожога. Горячий уголь за пазухой – придет же в голову. Горячий уголь на золотой цепочке. …В гостинице он заперся на ключ, занавесил окно, вытащил Амулет и положил его на стол – посреди потертой бархатной скатерти. Пластинка лежала смирно, тускло поблескивая золотой гранью; Луар медленно, со вкусом изучал тонкости фигурного выреза, стараясь не замечать при этом бурых пятен ржавчины, расплодившихся на тусклой золотой поверхности. Вещь, которая умирает. Так сказал старик, умевший запускать по воде прыгающие камушки. Именно так – «Вещь, которая умирает. Вместе с нами. Вместе с миром»… Слишком много сумасшедших стариков, подумал Луар. Тот, что бродит вокруг Башни в рваном одеянии служителя Лаш, тоже любит пророчить о конце света. Чего только не услышишь от безумного старца… Но ржавое золото? Луар привык считать, что золото не ржавеет. |