Онлайн книга «Скитальцы»
|
Поймав мой взгляд, девочка нырнула в свое укрытие; выронив топор, я подобралась к развешенному для просушки белью и стянула с веревки широкий, цветастый нянькин платок. Фокус был стар – особым образом пристроив одеяние, я превратила собственные растопыренные локти в плечи долговязого существа с маленькой фигой на месте башки; войдя в образ, засеменила обратно к поленнице, причем фига удивленно рассматривала все вокруг, кивая и поводя «носом». — Эта сто такое, а? – спросила наконец фига надтреснутым старушечьим голоском. – Эта сто, диривяшки валяюсся, да? Сквозь щель в платке мне видна была рассохшаяся бочка; Алана не показывалась. Фига пожала «плечами»: — Ни па-анимаю… Валяюсся в би-испарядке, ай-яй-яй… За бочкой тихо хихикнули. Воодушевленная фига истово закивала: — Ай, пазаву дровожорку… Такая га-алодная, са-ажрет ваши дра-ава, хрям-хрям-хрям… Алана выглянула, позабыв об осторожности; я и забыла, как выглядит ее улыбка. Пары передних зубов недостает – меняются зубы… Уже… — Чего смеесси?! – возмутилась фига. Алана захохотала. Заливисто и тонко; у меня перехватило горло. — Что смеешься? – спросила я своим голосом, опуская руки. – Без дров ведь останемся… Как кашу варить будем? — Это не по правде, – сказала Алана хрипловато, но вполне уверенно. – Это спектакля такая… Я знаю. * * * Вот уже много лет Эгерт Солль не переживал подобных поражений. В гарнизоне царили стыд и уныние; вдовы погибших в последней экспедиции проклинали и Сову, и в первую очередь Солля. Уцелевшие стражники роптали; упреки и обвинения висели в воздухе, и не затихал за Соллевой спиной угрюмый раздраженный шепот. Эгерт заперся в своем кабинете – там и ел, и спал, и проводил бессонные ночи над потертой картой. Время от времени ему являлись с донесениями специально посланные шпионы – сведения приходили скудные и недостоверные, разведчики боялись соваться слишком глубоко и удовлетворялись сплетнями деревенских баб… После долгих трудов удалось наконец изловить молодого, нахального и неосторожного разбойника – но на полпути к городу он попытался бежать, ранив одного из конвоиров, за что и был немедленно убит его разъяренными товарищами. Эгерту приволокли бездыханный труп – но не родился еще человек, способный допрашивать трупы… В собственных глазах Эгерт походил на изможденного, больного дятла, с тупым упорством долбящего камень, долбящего день и ночь, расшибающего клюв, – только бы не остановиться, не осознать в полной мере и свой позор, и ужас оттого, что сын его, чужой мальчик, скрестил с ним шпагу, сражаясь на стороне убийц… В городе погибли еще двое детей; в обычных ночных звуках горожанам мерещился звон колодезной цепи. Эгерт горбился над своим столом, не желая ни слышать, ни думать. Сова… Сова являлся к нему ночью, Сова обнимал за плечи Луара, Сова смеялся и поигрывал обрывком цепи; вокруг свечки кружились ночные бабочки, огромные и черные, лупоглазые, как совы… Стаи сов. Полное небо сов… И Эгерт сам становился Совой и в полубреду вел свой отряд по лесам и дорогам, изображенным на карте. Он добывал провиант и запасал воду, он жег костры на стоянках и ставил часовых, и отправлял дозорных во все стороны – он перестал быть полковником Соллем, он был угрюмым разбойником, испепеляемым жаждой разрушения… |