Книга Зимний дом, страница 157 – Кэрол О’Коннелл

Мэллори обвела рукой беспорядок на стене и чемодан с дневниками:

— И из лекции по праву, если вы ее не проспали, вы должны помнить, как это все называется. В устах окружного прокурора это прозвучит как «преимущественное доказательство». Одного этого достаточно, чтобы осудить вас на смерть. Более того, присяжные любят то, что они могут подержать в собственных руках, например, пробки или запасные детали, которые вы спрятали у садовой двери. Их обнаружение и позволило сделать окончательное заключение о поджоге. И еще есть целая кипа дневников.

— Тетя Недда была сумасшедшая. У нее есть история…

— Нет, по мнению доктора Батлера, все эти дневники были написаны абсолютно здоровой женщиной. Присяжные вполне могут на них положиться. Есть фонарик и пожарный топор с вашими отпечатками.

— Вы же знаете, откуда на нем мои отпечатки. Я воспользовалась им…

— Ну, конечно. Кости маленькой Салли Зимнер. Еще одна деталь, Битти. Злостная клевета, чтобы представить Клео и Лайонела людьми, которые могут убить ребенка. Почему не Недда? Вам не известно, что ваша мать разговаривала с моим напарником по телефону перед пожаром. Она собиралась передать сундук на судебно-медицинскую экспертизу на следующее утро. Единственное, что хотели знать Клео и Лайонел, как быстро они смогут захоронить останки маленькой девочки. Больше их ничего не волновало. Наконец они смогут по-человечески похоронить Салли Зимнер.

— Вы же знаете, что я воспользовалась топором, чтобы достать из стены сундук Салли.

— Да, именно так вы написали в своем заявлении, но в данном случае единственное доказательство — ваше честное слово. Ваша мать ни словом об вас не обмолвилась. А потому окружной прокурор заявит, что вы, угрожая топором, не давали перепуганным людям спастись из горящего дома.

— Нет, есть свидетель, который видел, как Недда вынесла меня из дома. Я была без сознания. Я никого не могла удерживать…

— Свидетель? Бездомный, который вызвал пожарную бригаду? Пожарные разыскивают его. Похоже, кто-то купил ему билет на поезд в теплые края. Итак, на чем я остановилась? Ах, да. Последние замечания прокурора. Он нарисует картину, как вы, махая топором, угрожали несчастным людям, заставляли их бежать вверх по лестнице, а затем разожгли огонь, чтобы поймать их в ловушку. И вопрос с присяжными будет решен. Они будут готовы подняться со своих мест и растерзать вас собственными руками.

— Именно так вы сами хотели бы поступить?

— Нет, — Мэллори пожала плечами. — Мне все равно. Ничего личного, просто работа. — Она вручила Битти маленькую белую карточку. — Здесь перечислены ваши права. Вы арестованы. Быстро читайте, Битти. Нам нужно идти.

— Я знаю, к чему вы клоните, детектив. Все так очевидно. Вы хотите запугать меня и заставить пойти на «согласованное признание вины» — гарантированное обвинение против риска провалить дело.

— Нет, не встречала в своей жизни ни одного юриста, который бы согласился в чем-либо признаваться. И я рассчитываю на это. Так же, как и окружной прокурор.

— Вы ожидали, что я поверю во все это — в этот спектакль — и что вы сделали с моим попугаем, прибили его гвоздями к стене — для вас это что, просто развлечение?

— Да, — ответила Мэллори, — именно так.

Битти так хотелось, чтобы эта женщина перестала улыбаться. Ее улыбка вызывала в ней чувство беспокойства. И эти глаза. Битти пришло в голову, что детектив серьезно повредилась в уме. Или же она и рассчитывала на такой эффект — еще один акт спектакля?