Книга Зимний дом, страница 73 – Кэрол О’Коннелл

Она добралась до кухни, взгляд ее остановился на двери подвала. Испуганно и вместе с тем зачарованно Недда двинулась к ней. Дрожащие пальцы сомкнулись на дверной ручке. Недда открыла дверь в абсолютную тишину: краткий миг между двумя шагами, вакуум затаенного дыхания. И тут раздался новый звук. В тусклом свете кухонной лампы Недда увидела на самом краю первой ступени мышеловку. Она так надеялась, что внизу бегал грызун, достаточно большой, чтобы под его тяжестью могло скрипеть стекло. Но понимала, что это невозможно.

Недда попятилась, не сводя глаз с двери и стараясь дотянуться до ближайшего ящика. Именно там вчера вечером Битти обнаружила нож для колки льда, тот, с деревянной ручкой, который понадобился, чтобы удовлетворить любопытство детектива Райкера. Теперь этот нож был в руке Недды.

Она продолжала пятиться из кухни, по-прежнему не отрывая взгляда от подвальной двери, потом развернулась и бесшумно побежала по коридору к лестнице. На двери Битти был надежный засов.

Недда схватилась за перила и замерла, поставив ногу на ступень. Она покачала головой. Нет, она не станет прятаться, не может этого допустить. Что, если преступник настигнет невинного человека, который войдет через парадную дверь?

Она должна позвонить в полицию.

Но что она скажет?

Я слышу шум в доме. У меня не работает сигнализация.

Недда помнила, что в ночь вторжения не могла себе позволить раздумывать над каждым шагом. Она взглянула на нож для колки льда. Она сможет сделать это снова.

Райкер залез на стул, чтобы достать коробку из глубины стенного шкафа. Спустившись, он бросил ее на пол к ногам Мэллори.

— Я тогда был совсем маленьким. Каждый вечер после ужина они выкладывали содержимое этой коробки на стол. Мама называла кухню «комнатой убийства». — Райкер поднял коробку и понес ее на кухонный стол. — Первые преступления были совершены в девятнадцатом веке, и везде узнаваем почерк Человека-Трости. Закончилось все в сороковых годах двадцатого века, в год массовой резни.

— Сколько поколений убийц? — спросила Мэллори, которую немного успокоило, что Райкер отказался от истории с привидениями.

— Три, — он сел за стол и открыл коробку. — Первый был маленьким безумным негодяем в «Адской Кухне»^[15], работал на ирландцев. Начал карьеру в тринадцать лет. В те дни его называли Ножом. Больше всего местные жители боялись дневных убийств. Он, бывало, подходил к жертве на улице среди бела дня и приканчивал ее.

— Он был настолько безумен, что не заботился о свидетелях?

— Вот именно. А кто захочет связываться с соседом-психопатом? Все знали, кто он, даже местный шеф полиции, и молчали.

Райкер достал пачку пожелтевших газетных вырезок и фотографий, диаграмм и клочков бумаги с поблекшими записями.

— Это его мать, — он постучал пальцем по ламинированной фотографии, вырезанной из старой газеты. — Умная женщина. Она была посредником во всех его делах. И, что удивительно, гадала на Таро, маскируя заключение контрактов на убийство. Ни дня не провела в тюрьме. Ее сын был сумасшедшим, самым настоящим. Мать откупалась от полицейских всякий раз, когда они начинали задавать вопросы. И вот однажды создали новую комиссию по расследованию коррупции среди полицейских. Копы занервничали и устроили на ее сыне показательное выступление. В один день закрыли несколько десятков убийств, а утренние газеты трубили честь и хвалу полицейскому департаменту, — Райкер улыбнулся. — Ну как не любить этот город?