Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 115 – Хюганацу

— Не знаешь, в чем было дело? – продолжал настаивать господин Дзинси, не желая оставлять вечно неприветливую служанку в покое. Ему казалось, она что-то затевает у него за спиной.

— Ни малейшего представления, господин.

— А для чего тогда гоняла Гаошуня собирать для тебя сведения?

— Гоняла. В надежде, что найду там ответы, но все оказалось зря.

Последние слова неприветливая служанка бросила так равнодушно, что господину Дзинси показалось, что она насмехается над ним. С тех пор как он хватил лишку с проклятым медом, та вела себя с ним подчеркнуто холодно. С другой стороны, он мог надумывать, и на самом деле служанка просто, как и прежде, не желает рассыпаться в любезностях. Более того, позволяет себе дерзкие презрительные взгляды, словно видит перед собой не высокородного господина, а вонючую лужу. Что ж, именно такое обращение господин Дзинси находил освежающим среди сладких улыбок и приторных восторгов.

— По всей видимости, Фэнмин добивалась того, чтобы наложница Адо сохранила свой высший ранг.

— Надо же, – без намека на любопытство проронила служанка, бесстрастно уставившись на господина Дзинси.

— Впрочем, наложница Адо все равно потеряет свое положение, это уже решено.

— Из-за поступка Фэнмин?.. – спросила Маомао.

Наконец она показала свой интерес, точно кошка, чье внимание привлекла блестящая монетка на нитке.

— Нет. Она тут совершенно ни при чем. Император давно вынес решение.

— Быть может, все это время государь держал наложницу Адо при дворе, памятуя о давней привязанности? – предположила та.

Она редко проявляла подобное любопытство, и господин Дзинси с трудом удержался, чтобы не выложить ей подробности этого дела. Вместо этого он, поднявшись с места, сделал к строптивой служанке шаг, на что она поспешила отступить, будто ожидала от него любого подвоха. Лицо Гаошуня, замершего за спиной лучезарного евнуха, скривилось в досаде. Очевидно, шалость его господина не забыли. И не простили.

Не зная, что можно сделать при такой враждебности, господин Дзинси вскоре сдался и опустился обратно на скамью. А щуплая служанка, поклонившись ему, засобиралась к дверям, но вдруг замерла у столика, где выставили кувшин. Из его горлышка торчали алые цветки, формой напоминающие горн.

— Хун-нян недавно расставила, – пояснил господин Дзинси.

— Цветут не по сезону.

Сказав так, Маомао сорвала цветок и приложила его обратным концом к губам. Удивившись ее занятию, молодой евнух подошел к цветам и повторил за ней.

— Вкусно! – несколько погодя удивился он.

— Если что, они ядовитые, – как ни в чем не бывало подсказала Маомао.

Господин Дзинси тут же отбросил цветок, и, прикрыв рот ладонью, закашлялся. Перепугавшись, Гаошунь бросился к столу за кувшином с водой, чтобы подать ее хозяину.

— Не бойтесь, не умрете, – облизав губы, небрежно пообещала строптивая служанка, и на ее лице расцвела едва заметная улыбка умиротворения.

На следующий день шуфэй должна была покинуть дворец императорских жен, и накануне ночью Маомао не могла уснуть – бессонница одолела ее случайно. В конце концов, беспокойный ум повел Маомао из Нефритового дворца куда глаза глядят.

В ту пору зимняя стужа уже пробирала до костей, и, чтобы не замерзнуть, Маомао надела сразу два верхних халата, утепленных ватой. Несмотря на морозец, в угодьях дворца императорских жен, как и летом, по ночам разгорались нездоровые страсти. Следовало проявить особую осторожность, чтобы случайно не зайти в какой-нибудь угол или кусты и не потревожить милующихся. Похоже, если сердце пылает любовным жаром, никакой холод не станет преградой для телесных утех.