Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 47 – Хюганацу

«Надо же, – удивилась она в своих мыслях. – Слухи и до нас долетели, хотя дело было в западной части императорского дворца…»

Говорят, сплетни дев-чиновников разлетаются быстрее, чем бегает Вэйто, и Маомао считала, что в этом есть доля правды.

— На мне теперь проклятие той наложницы, что сгорела в пожаре! Нельзя было разжигать огонь ночью! За это… вот что с рукой!

Подумав немного, Маомао согласилась с тем, что странное покраснение на руке и вправду появилось после той злополучной ночи и странного пламени. И пока она размышляла над подробностями этого дела, несчастный евнух, весь бледный от ужаса, умоляюще заглядывал ей в глаза, будто она единственная способна спасти его и надеяться больше не на кого.

— Милая девушка, пощади! Молю, приготовь мне лекарство от проклятия!

— Такого не бывает, – обрубила его мольбы Маомао и, поднявшись с места, отправилась в хранилище трав.

Пошуршав по ящичкам, немного погодя она вернулась с какими-то порошками и обломком дощечки, которые принялась выкладывать на стол. Лекарь и пострадавший евнух в полном смятении наблюдали за ней, то и дело переглядываясь.

— Вот такой был цвет? – спросила Маомао, поднося дощечку к углям.

Та живо занялась, и Маомао ловко бросила в горящий конец какой-то порошок, набранный мерной ложечкой – оранжевые язычки пламени тут же стали багряными.

— Или такой? – следом она сбросила с ложечки другой порошок – пламя стало переливаться синевато-зеленым.

— Можно и такой сделать, – под конец она сыпанула на дощечку приправу, которой они сдобрили грибы, – огонь сделался ярко-желтым.

Оба евнуха вытаращили глаза.

— Что за колдовство, милая! – изумленно вскричал лекарь-самозванец.

— Никакое это не колдовство. То же самое можно увидеть, когда в небо запускают фейерверки. Огонь меняет цвет в зависимости от того, что в нем горит, – спокойно объяснила Маомао.

Однажды в «дом цветов», где она росла, явился мужчина, зарабатывающий на жизнь изготовлением фейерверков. Обычно тайны этого тонкого ремесла не выходят за пределы мастерских, но в спальне девушки для утех этот господин выбалтывал все до последнего. Ему и невдомек было, что в соседней комнате проснулась одна любопытная девочка и удачно его подслушала.

— Тогда… что с моей рукой? Разве не проклятие? – потирая ее, удивился евнух.

Прежде ответа Маомао выставила перед ним белый порошок.

— Если прикоснуться к нему, может выступить сыпь. Скорее всего, дощечки, что вы бросили в огонь, вдобавок покрыли лаком. Как бы то ни было, у вас чрезвычайно чувствительная кожа.

— А ведь и правда… – устало выдохнул евнух и, сев на место, весь как-то обмяк, словно не тело у него, а мешок с костями. На его лице изумление мешалось с облегчением.

Видимо, те дощечки, брошенные в огонь, действительно чем-то покрыли, отчего пламя окрасилось в необыкновенные цвета. Очевидно, никакое это не проклятие, а природное явление.

«Хотелось бы знать, откуда во дворце берутся все эти порошки…» – задумалась было Маомао, но ее размышления бесцеремонно прервали: кто-то захлопал в ладоши.

Обернувшись, она увидела на пороге высокую фигуру господина Дзинси.

— Превосходно! – похвалил гость, которого Маомао в глаза бы не видела, и расплылся в неизменной улыбке небесной девы.