Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 50 – Хюганацу

— И зачем оно мне? – недоумевала Маомао.

Как и подобает служанкам, цвет присланных одежд был скромен, но крой совершенно не годился для работы. А какой глубокий вырез оставили на груди! Прежде Маомао ничего подобного не носила, а потому не смогла скрыть своего недовольства.

— Как зачем? В саду устраивают пиршество, надо приодеться!

— Пиршество?

Пользуясь всеобщей добротой и нежеланием утомлять ее работой, Маомао последние дни провела в блаженном неведении. Она лишь время от времени пробовала кушанья и питье на яд, а остальное время посвящала себе: варила отвары, бегала по округе в поисках целебных трав, болтала с Сяолань и пила чай в лекарском кабинете. Господские дела ее мало заботили. И она до того забылась, что порой спрашивала себя: а не слишком ли хорошо мне живется?

Изумившись, сколь несведуща новая прислужница, Инхуа принялась рассказывать о пиршестве, а Маомао, недоуменно склонив голову набок, – слушать.

И она поведала, что сие пиршество устраивают два раза в год в дворцовом саду. Причем, если у государя нет императрицы, место подле него занимают наложницы высшего ранга, в свою очередь окруженные личными прислужницами.

Кстати, о высшем ранге. Во дворце императорских жен госпожа Гёкуё носила титул гуйфэй, что означало «драгоценная наложница», а госпожа Лихуа – сяньфэй, иначе сказать, «талантливая наложница». Помимо них были еще два титула, дэфэй и шуфэй. Все четверо совокупно назывались «почтенными подругами-фэй» и были обязаны сопровождать императора на пиру.

Согласно порядкам, зимнее пиршество традиционно устраивается для дэфэй и шуфэй, но прошлым летом наложницы Гёкуё и Лихуа были на сносях, отчего не смогли присутствовать на празднестве в свою честь. По этой причине на зимнем пиру соберутся сразу четыре наложницы высшего ранга.

— Значит, все четверо? – уточнила Маомао.

— Именно так! Поэтому гляди в оба! Нельзя давать маху! – зло выдала Инхуа и яростно засопела.

Подобное пиршество само по себе – редкая возможность на время выбраться из дворца императорских жен. Кроме того на этом приеме принцессу Линли впервые выведут в свет. Удивительно и то, что государь возжелал присутствия сразу четырех почтенных подруг-фэй. Что ни говори, событий хоть отбавляй.

Теперь Маомао понимала, что ей ничем не отговориться, никак не отпроситься: у наложницы Гёкуё и так маловато прислужниц. Вдобавок на пиршестве будут подавать вино и кушанья, и надобно, чтобы кто-то опробовал их на яд.

«Да и, не ровен час, все перессорятся, и тогда кровь польется рекой…» – справедливо заподозрила Маомао. К сожалению, дурное предчувствие никогда ее не обманывало.

— Знаешь, надо бы твою грудь побольше сделать. Да и бедра попышнее. Что скажешь? – спросила Инхуа.

— Как хотите… – безучастно ответила Маомао.

Полнота считалась добродетелью, а ее тельце иначе как щуплым не назовешь.

Получив позволение, Инхуа потуже затянула Маомао пояс, подогнала длину рукавов и юбки и в довершение издевательств с лукавой ухмылкой выпалила:

— А еще я тебя накрашу как следует! Советую хоть иногда прятать веснушки!

Маомао послала ей вымученную улыбку.

* * *

Госпожа Хун-нян тоже в подробностях объяснила, что собой представляет пиршество в дворцовом саду, и Маомао окончательно впала в уныние.

Прошлое зимнее празднество выпало на весну, и госпоже Хун-нян не посчастливилось прислуживать на нем. Она с тяжким вздохом призналась Маомао: