Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 136 – Хюганацу

— Похоже, вы сами еще не до конца поняли, что он за человек, – заметила Маомао.

Когда она прорывалась к храму, где господин Дзинси проводил обряд, именно господин Лакан вступился за Маомао и уговорил стражу ее пропустить. Возможно, он нутром чуял, что должно случиться что-то неладное, и потому пришел к храму.

Там, где Маомао привыкла взвешивать доводы, разбираться в обстоятельствах и собирать доказательства, после чего приходить к определенному выводу, господин стратег действовал по наитию, и оно почти никогда не подводило его.

— Скажите, не бывало ли так, что именно он подталкивал вас к каким-то изысканиям? – вопросом подсказала господину Дзинси Маомао.

— Ты… про тот случай? – немного помолчав, пробормотал он и тем выдал все.

Вполне возможно, что, когда искали виновников последнего дела, без вмешательства господина Лакана не обошлось. Уж слишком скоро господин Лихаку выискал Суйрэй, и Судебный приказ тоже действовал споро.

Вот за это Маомао и злилась на чудака-стратега. Он был слишком ленив, чтобы действовать самому, и предпочитал загребать жар чужими руками. И ведь ни при каких обстоятельствах сам не расстарается… Притом пользуется таким положением при дворе!

«Если бы не он, я бы уже узнала о яде, способном убивать и возвращать из мертвых!» – горько жаловалась про себя Маомао.

Вместе с тем она досадовала на то, что чудак-стратег даже не подозревает, насколько даровит! Во всем государстве не сыщешь человека, кого столь же неустанно хвалит ее отец. Вот что на самом деле испытывала Маомао к господину Лакану – чудовищную зависть.

— Союзником он нам не станет, – заключила она. – Надо постараться хотя бы не враждовать.

Сказав так, Маомао вскинула руку и поглядела на свой уродливый мизинец.

— Господин Дзинси, а вы знали?

— Что?

— Если отрезать кончик пальца, он отрастет.

— Пожалуй, этот разговор не к столу…

Ей показалось, что они с господином Дзинси на миг поменялись местами: теперь он смотрел на нее с укором.

— И вот еще что…

— Да?

— Что бы вы сказали, если бы сей господин попросил вас называть его отцом? – предложила поразмышлять Маомао.

Ее благодетель на миг замер и, пожалуй, впервые за все их знакомство не постеснялся скривить лицо в неприязни. Заметив неподобающее поведение хозяина, госпожа Суйрэн заохала и в ужасе прикрыла рот ладонью.

— Я бы ему монокль по лицу размазал, – с чувством признался тот.

— Вот видите!

— Да уж, быть отцом – нелегкая доля… – пробормотал господин Дзинси.

Кажется, он вполне проникся теми чувствами, которые испытывала его служанка.

И тут все заметили, что верный Гаошунь, присутствующий при этой беседе, помрачнел. Увидев, как он печален, Маомао спросила у него:

— Что-то не так, господин?

Тот поднял очи к небу и с каменным лицом завел:

— Просто… хочу обратить ваше внимание. Знаете, ни один отец не обрадуется, обнаружив, что любимое дитя его ненавидит, – с особым чувством сказал он, и в этом замечании виделось, что в душе он несет некое тяжкое бремя.

«Задели за живое…» – поняла Маомао, но посчитала неприличным углубляться в этот разговор и молча отправила в рот последнюю ложку похлебки.

Спустя несколько дней, как Маомао вернулась во дворец императорских жен, от Мэймэй на ее имя пришли письмо и короб с одеждой. В письме барышня сообщила, кто и кем был выкуплен из «дома цветов». Бумага местами промокла и тушь расплылась – возможно, гонец попал под дождь. В коробе лежал роскошный покров, какой любят накидывать на плечи девушки для утех в честь праздника.