Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 87 – Хюганацу

«Останься тот младенец жив…» – невольно подумал господин Дзинси, но тут же тряхнул головой, отгоняя пустые мечтания и всем сердцем желая, чтобы государь поскорее обзавелся наследником.

Того же желал его величеству и верный Гаошунь, благо что для сей радости имелась благодатная почва. После памятных уроков, данных наложницам, император стал все чаще наведываться к ним в покои. Возможно, брошенные семена дадут всходы гораздо раньше, чем полагают во дворце.

Не обошел вниманием господин Дзинси и Нефритовый дворец, где повстречал Хун-нян, старшую прислужницу Гёкуё гуйфэй, и сия дева поделилась с ним своими тревогами. Она поведала, что вчера их снова посещал император, а ее госпожа в последнее время выглядит крайне утомленной.

Господин Дзинси внимательно ее слушал, подмечая, что смолисто-черные волосы старшей прислужницы выбиваются прядками из прически, чего долгое время не бывало. Очевидно, добродетельная дева, ухаживая за госпожой, не щадит себя.

При разговоре присутствовал и верный Гаошунь, неизменно сопровождавший господина в его обходах. Он прекрасно понимал тревоги старшей прислужницы и разделял их в полной мере. Она, в свою очередь, находила его участие приятным, вот только Гаошунь был у своей жены под башмаком, и бедняжке Хун-нян однажды придется расстаться с мыслью снискать его внимание.

Считая случай подходящим, господин Дзинси позволил себе поделиться с наложницей Гёкуё одной мыслью, и у той сразу загорелись глаза – она с радостью приняла его предложение.

Хун-нян же нарочито состроила усталый вид, но и в ее глазах читалось облегчение. В целом она была не против выдвинутого предложения. Более того, старшая прислужница вышла за двери, дабы сообщить трем девам-чиновникам Нефритового дворца некую радостную весть, хотя в этом не было никакой надобности – те и так подслушивали господские беседы.

Вскоре стало ясно, что все приняли замысел господина Дзинси с нескрываемым воодушевлением. Один лишь он мучился сомнениями, стоило ли отрывать от себя ту, что отдавать совсем не хотелось.

* * *

— Во Внутренний дворец? – переспросила Маомао.

— Да. Можешь вернуться к любимой службе, – разрешил господин Дзинси.

На этих словах Маомао как раз натерла до зеркального блеска серебряную тарелку, убедилась, что ни малейшего мутного пятнышка не осталось, и осторожно водрузила ее на башенку таких же начищенных блюд.

Рана на ноге еще толком не затянулась, так что госпожа Суйрэн оставила Маомао преимущественно те поручения, которые надобно исполнять сидя, а не стоя. Разумеется, совсем освободить ее от работы она и не подумала. Притом, надо полагать, она и без Маомао прекрасно справлялась, ведь, несмотря на прожитые годы, могла любой юной служанке утереть нос.

Господин тем временем вкушал мандарин. Казалось, ему ничто не мешает самому очистить его от кожуры и разделить на дольки, однако этим важнейшим делом занималась лично госпожа Суйрэн. Она терпеливо отделяла от каждой дольки тоненькую пленочку и расставляла их красиво на блюдечке.

«Как же избалован наш господин!» – в сердцах подумала Маомао, не вынося этого зрелища.

Похоже, старая прислужница никак не могла избыть привычку ходить за юным господином. Она то закутывала его в ватный халат, опасаясь, как бы не застудился, то подавала ему сугубо подостывший чай, чтобы не обжегся. Какой же стыд, будучи взрослым, принимать такую самозабвенную заботу!