Книга Я говорю нет!, страница 81 – Уильям Уилки Коллинз

После своей спальни Эмили пришлось осмотреть комнату, занимаемую Франсин. Один предмет вызвал у нее удивление, смешанное с отвращением. На туалетном столике лежала злобная карикатура на миссис Элмазер. Карандашный набросок был выполнен скверно, зато сходство с оригиналом бросалось в глаза.

— Не знала, что ты художница, – насмешливо заметила Эмили, сделав ударение на последнее слово.

Франсин презрительно захохотала, смяла рисунок и бросила в мусорную корзину.

— Ах ты язва! – весело воскликнула она. – Пожила бы, как я, на Санто-Доминго, изнывая от скуки, тоже научилась бы марать бумагу! Из меня и правда могла бы выйти художница, будь у меня твой ум и трудолюбие. В общем, я немного позанималась рисованием, и оно мне надоело. Попробовала лепить из воска и тоже устала. Как думаешь, кто меня учил? Наша рабыня.

— Рабыня! – вскричала Эмили.

— Да, мулатка, если хочешь подробностей, дочь англичанина и негритянки. Если верить ей, в юности была красоткой – на свой лад, конечно. Хозяин ее любил, сам научил всему. Кроме рисования, живописи и лепки из воска она умела петь и играть на музыкальных инструментах – и зачем рабыне столько талантов?! Хозяин умер, и мой дядя купил ее, когда распродавали имущество.

К удивлению Франсин, с губ Эмили сорвался сочувственный возглас.

— Жалеть ее не надо, моя дорогая! Сапфо (так ее звали) стоила дорого, даже немолодая. Она перешла к нам по наследству с поместьем и всем прочим и привязалась ко мне, узнав, что я не лажу с отцом и матерью. «Своим родителям я обязана тем, что стала рабыней. При виде преданных дочерей у меня сердце разрывается». Сапфо была странным гибридом: в ее характере мешались черты и черной, и белой расы. В течение долгих недель она могла себя вести как цивилизованное существо, потом срывалась и вела себя дико, точь-в-точь ее мать-негритянка. В такие моменты, рискуя жизнью, она пробиралась в глубь острова и тайком наблюдала, как черные колдуют и поклоняются идолам – если бы они обнаружили, что полукровка сует нос в их обряды, непременно бы убили! Однажды я последовала за ней – так далеко, насколько смогла. Ужасные крики и бой барабанов во тьме леса меня напугали. Черные ее заподозрили, и это дошло до моих ушей. Я ее предупредила, чем спасла от смерти (не знаю, что бы я делала без Сапфо, наверное, изнывала со скуки), и с тех пор любопытное создание ко мне привязалось. Видишь, я и рабыню могу похвалить!

— Странно, что ты не взяла ее с собой в Англию, – заметила Эмили.

— Во-первых, – ответила Франсин, – Сапфо принадлежала отцу, а не мне. Во-вторых, она умерла. Как считали другие полукровки, ее отравил кто-то из черных. Она и сама говорила, что проклята!

— Что она имела в виду?

Франсин не выказала особого интереса к этой теме и не стала ничего объяснять.

— Глупые суеверия, моя дорогая! Перед смертью негритянская сторона Сапфо возобладала, вот и все. Уходи! Я слышу на лестнице шаги старухи. Перехвати ее, пока она сюда не вошла! Моя комната – единственное убежище от мисс Лэд.

Утром субботы Эмили побеседовала со своей бывшей директрисой наедине. Мисс Лэд выслушала все, что она хотела рассказать про миссис Элмазер, и постаралась успокоить Эмили.

— Думаю, ты ошибаешься, дитя мое, полагая, что Франсин настроена серьезно. Беда ее в том, что она никогда не бывает серьезна. Можешь положиться на справедливость моего суждения, остальное предоставь старой служанке своей тетушки и мне.