Книга Я говорю нет!, страница 83 – Уильям Уилки Коллинз

Ожидаемые изменения в жизни Франсин прошли гладко, без малейших неудобств. Даже когда количество учениц достигало установленного предела, в особняке оставались свободные помещения. Франсин позволили выбрать между двумя комнатами на одном из верхних этажей или двумя комнатами на первом. Их она и заняла.

Гостиная и спальня, расположенные в задней части дома, сообщались друг с другом. Гостиная, обклеенная красивыми обоями нежного серого оттенка и украшенная шторами в тон, получила соответствующее цвету название – Серая комната. В ней было французское окно, которое открывалось на террасу, выходящую в сад и прилегающую территорию. На стенах висели прекрасные старинные гравюры с пейзажами Клода (часть коллекции эстампов, принадлежавших отцу мисс Лэд). Ковер сочетался со шторами, мебель была светлого дерева, что создавало эффект приглушенной яркости, придававший комнате особое очарование. «Если вы здесь будете несчастны, – заметила мисс Лэд, – то разочаруете меня». На что Франсин обронила: «Очень мило, хотя и тесновато».

Двенадцатого августа занятия в школе возобновились. Албан Моррис обнаружил в своем классе двух новеньких, пришедших на смену Эмили и Сесилии. Миссис Элмазер на слуг произвела неблагоприятное впечатление – не потому, как объяснила старшая горничная (сама красавица), что была стара и некрасива, а из-за неразговорчивости. Предубеждение против привычки молчать среди людей низшего сословия почти так же сильно, как и предубеждение против рыжеволосых.

Вечером первого дня, пока другие девушки прогуливались на свежем воздухе после чая, Франсин наконец закончила обустраиваться и отпустила миссис Элмазер, хлопотавшую с самого утра, немного отдохнуть. Стоя в одиночестве возле окна, наследница из Вест-Индии размышляла, чем заняться дальше. Бросив взгляд на девушек на лужайке и решив, что те не стоят серьезного внимания с ее стороны, она повернулась в другую сторону и обозрела террасу. В дальнем конце вышагивал взад-вперед высокий мужчина, опустив голову и сунув руки в карманы. Франсин узнала грубияна-учителя, порвавшего свой рисунок, который она спасла от падения в пруд.

Девушка вышла на террасу и окликнула его. Учитель остановился и поднял взгляд.

— Вам я нужен? – уточнил он.

— Конечно!

Франсин шагнула ему навстречу и заставила себя ободряюще улыбнуться. Пусть его манеры и оставляли желать лучшего, учитель рисования вполне мог рассчитывать на снисходительность юной леди, которая не знает, чем себя занять. Во-первых, он был мужчиной. Во-вторых, он не так стар, как учитель музыки, или уродлив, как учитель танцев. И, в-третьих, он поклонник Эмили, поэтому в отсутствие Эмили не следовало упускать возможность пофлиртовать с ним и испытать его верность.

— Помните, как грубо вы обошлись со мной в тот день, когда рисовали в беседке? – осведомилась Франсин с язвительной игривостью. – Надеюсь, на сей раз вы будете любезнее – я собираюсь сделать вам комплимент.

Он ждал обещанного с раздражающим хладнокровием. Складка между бровями выглядела глубокой как никогда. На смуглом, решительном и сдержанном лице проступало плохо скрываемое беспокойство. Школа без Эмили стала для Албана самым суровым испытанием с тех пор, как его бросила и опозорила невеста.

— Вы – художник, – продолжила Франсин, – значит, обладаете утонченным вкусом. Хочу услышать ваше мнение о моей гостиной. Критика приветствуется, прошу, входите!