Книга Старуха, страница 47 – Анна и Валентина Верещагины

А что же тогда? — мысленно вскрикнула я.

— Посмотреть, насколько у твоего мужа раздуто самомнение. И насколько он готов недооценивать то, что считает слабым.

После того как император удалился, унеся с собой шлейф дорогого табака и ощущение неразрешённого напряжения, я ещё долго сидела, мысленно возвращаясь к каждой реплике, к каждому его взгляду. Настолько погрузилась в себя, что не сразу заметила пристальный, неотрывный взгляд Беатрис, одной из фрейлин. Но когда я наконец подняла голову и поймала его, девушка не смутилась. Она лишь медленно, будто со вкусом, скрыла его за широкой, любезной и совершенно бесчувственной улыбкой. В её глазах, однако, ещё на секунду мелькнуло что-то острое, оценивающее — будто она только что прочла в этой сцене между императором и императрицей какую-то свою, очень важную строку.

— Неужели оно обязательно должно быть красным?

Нет, не обязательно. Можно выбрать изумрудный.

— Что за вульгарщина? Всё так предсказуемо, а мне тошно.

Дело сейчас вовсе не в цвете платья, а в том, почему ты настояла на том, чтобы я пригласила на финальную подгонку платья Беатрис?!

— А ты сама подумай.

Прошло несколько дней с того чаепития в окружении фрейлин, и эти последние дни я провела в компании Беатрис и Марии.

В отличие от Марии, Беатрис умела находить талантливых людей и окружала себя ими. Она была старше меня почти вдвое, и большинство благородных женщин, которых я хотела бы видеть рядом, уже были под её влиянием. Наверняка план старухи заключался в том, чтобы я расставила вокруг себя влиятельные фигуры, такие как герцогиня Кальвини, а также переманила на свою сторону Беатрис.

Мария, хоть и располагала к себе доверием, властью практически не наделена. Если задуматься, она может стать для меня очередной ступенькой на пути к власти, например, через брак с влиятельным господином. Так же случилось и со мной: меня продали в императорский дворец, а у Марии может появиться шанс стать счастливой, пусть и не по своему желанию...

Я смотрела на себя в зеркало, окружение из нарядных платьев и роскошных тканей напоминало о предстоящем событии. Беатрис, как истинная перфекционистка, обсуждала с прислугой, какие нити стоит выбрать для платья и как лучше всего подчеркнуть его красоту.

— Как я вижу, ты стала умнее. Это радует, но не торопись раздавать своих фрейлин замуж налево и направо.

Я просто решила взглянуть на своё окружение твоими глазами и думать, как ты. В чём проблема? Конечно, мне не нравится мысль о том, что я стану главной злодейкой в чьей-то жизни, но в какой-то степени я могу быть покровительницей той же самой Марии. Ведь так?

— Можешь, можешь, но не пыжься, а то уже покраснела. Тебе стоит подумать о том, какую леди ты возьмёшь к себе во фрейлины после ухода той девицы.

Ты имеешь в виду Сашу? Значит, поэтому ты настаивала на присутствии рядом со мной Беатрис?

— Ну, естественно! —передразнила она. — Беатриса уже побывала в различных кругах аристократии и могла бы порекомендовать кого-нибудь, но в этом случае нам необходимо «набрасывать ей на шею поводок.

Не понимаю, почему ты так двусмысленно выражаешься... Неужели так сложно говорить понятно?!

— Беатрис весьма непростая девушка. Она уже замужняя дама, а её отец — казначей империи. Обладая всем этим, она является весомой фигурой на нашей доске...