Книга Измена. Ты узнала правду, страница 42 – Тата Ос

После свадьбы мы съездили в короткое путешествие втроём — в маленький приморский городок, где снимали домик у моря. Даша впервые увидела волны и визжала от восторга, Барсик остался у мамы. Это была неделя абсолютного, ничем не замутнённого счастья, когда мы, кажется, окончательно стали семьёй. Не юридически — юридически мы стали ей ещё в ЗАГСе, — а по-настоящему, на уровне привычек, шуток, маленьких совместных ритуалов.

В июне Даша впервые назвала меня мамой. Не «тётя Света», не «вы», а «мам». Это случилось неожиданно, когда я заплетала ей косички перед школой. Она просто сказала: «Мам, завяжи потуже, а то расплетается». И замолчала, испугавшись собственных слов. А я обняла её и сказала: «Конечно, родная». Мы обе тогда плакали — тихо, без истерики, просто от того, что это было правильно.

Сейчас Даше девять, она перешла в третий класс, и на всех школьных анкетах в графе «мама» стоит моё имя. Её рисунки, которые раньше были посвящены «папе и маме на небе», теперь включают меня и Барсика. Она больше не просыпается от кошмаров. Вернее, просыпается, но редко, и тогда я иду к ней, сажусь на край кровати и читаю Карлсона. Работает безотказно.

Дмитрий всё так же строит мосты. За этот год он закончил реставрацию старого вокзала, получил благодарность от губернатора и стал начальником отдела в своей компании. Я иногда шучу, что он теперь тоже «начальник», как и я, и мы «конкурирующие организации». Он смеётся и отвечает, что у нас общий бюджет, так что конкуренция нездоровая.

Моя карьера тоже не стоит на месте. После развода я с головой ушла в работу, и это принесло плоды: весной меня повысили до коммерческого директора. Теперь у меня свой кабинет с панорамным видом, двое помощников и ответственность за весь департамент. Гриша, кстати, уволился из нашего холдинга ещё в январе — говорят, перешёл к конкурентам и даже женился во второй раз. Какая-то девушка из бухгалтерии, не Лиля. Я узнала об этом случайно от Лены из кадров и не почувствовала ничего. Вообще ничего. Только лёгкое облегчение от того, что наша история окончательно закрыта.

Ольга по-прежнему мой лучший друг. Она за этот год тоже изменилась: похудела на нервной почве из-за проекта, но потом набрала обратно, завела йоркширского терьера и почти перестала быть циничной. Почти. Иногда мы встречаемся в той самой кофейне, где у нас с Дмитрием было первое свидание, и обсуждаем жизнь. Она говорит, что я — её личный ориентир надежды: если уж я после такого краха смогла построить новое счастье, то и у неё получится.

Я думаю о том, как удивительно устроена жизнь. Если бы год назад мне кто-то сказал, что я буду стоять на пороге нового, счастливого брака, с дочерью, с котом и с любимым мужчиной, я бы не поверила. Я бы посмеялась горько и сказала: «После Гриши — никогда». А вот я стою.

Вечером мы едем в кофейню — ту самую, где Дмитрий угощал меня круассанами. Она всё так же пахнет выпечкой и корицей, на столике у окна горят свечи. Мы сидим втроём, пьём какао и едим шоколадные круассаны. Даша рассказывает про новую учительницу, которая «строгая, но справедливая», и про то, как она получила пятёрку за сочинение на тему «Моя семья». Я слушаю её и думаю: вот она, моя семья. Не идеальная, не безупречная, но моя. До последней клеточки.