Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 14 – Анна Кривенко

Он на мгновение замер, пристально глядя мне в глаза.

— У меня есть свои счёты с Трофимом Петровичем. Так что в моих интересах посадить его в лужу. Увидимся. Я пришлю вам письмо.

Сказав это, законник вошёл в дом.

А я выдохнула. Дело пошло. Но… я не могу сидеть сложа руки. Сейчас я фактически на шее у добрых людей, а законник собирается платить за меня из собственного кармана. Мне срочно нужно найти дело, чтобы заработать деньги!

* * *

Марья огромным деревянным крючком вязала круглые дорожки из тряпок. В нашем мире таким часто занимаются бабушки. Я наблюдала за её движениями, погружаясь в собственные размышления.

Прошло три дня с тех пор, как я обосновалась у этих добрых людей. Афанасий был предельно вежлив, его жена — добродушна, но я всё равно чувствовала себя неуютно. А от законника не было никаких вестей. Возможно, суд будет нескоро. Возможно, дело вообще окажется провальным. А сидеть сложа руки — ужасная пытка.

Тимошка тоже не высидел. Сегодня целый день бегал по городу, нанялся разносчиком газет. О, как я его понимала! Я бы и сама разносила, но, во-первых, это не солидно — надо хоть немножечко соответствовать. А во-вторых, кто станет покупать газеты у барышни? Здесь этим занимались только мальчишки.

Марья закончила вязать и подошла ко мне.

— Катерина Павловна, — произнесла она мягко, — я обещала вам сегодня баньку растопить. Искупаться надобно. Она уже готова, можете идти. Вот, я приготовила для вас чистую одежду.

Она достала своё собственное платье, пуховый платок, тёплые чулки, кофту. Я поблагодарила её — от всего сердца, мне было ужасно неловко. Эти добрые люди так заботились обо мне, создавали все условия, называли исключительно по имени-отчеству и на «вы», хотя я просила о другом. Но они не могли переступить через собственные представления. В их глазах я была и оставалась аристократкой, которой следует оказывать уважение, несмотря ни на что.

Баня оказалась совсем небольшой, но очень-очень жаркой. Сперва всё шло хорошо. Я была счастлива смыть с себя грязь и пыль, однако в какой-то момент мне стало дурно.

Накатила тошнота, закружилась голова, сердце буквально выскакивало из груди. Я поспешно выбралась из бани, на скорую руку оделась и, едва держась на ногах, вернулась в дом. Никому ничего не говоря, присела на лавке, пытаясь унять странные позывы в желудке.

Что происходит?

Марья первая заметила моё состояние.

— Госпожа, вам плохо? — всполошилась она.

— Нет, нет, — я попыталась отмахнуться, — всё в порядке.

Но она не отступала. Подошла, присела рядом.

— Что у вас болит? Что происходит?

Я вкратце сказала, как себя чувствую, и она встрепенулась, посмотрела на меня более внимательно.

— А… не носите ли вы дитя под сердцем?

Я округлила глаза и уставилась на неё изумлённым взглядом.

— Да нет, конечно, откуда?

Но тут же осеклась.

Стоп. Этоя не могу иметь детей. Этоя не могу быть беременной. Я — настоящая. Но ведь здесь другое дело. Местная Катерина… она ведь была замужем некоторое время.

О Боже, неужели я могу быть беременной от этого борова?

Мысль пронзила меня, словно стрела. Я замкнулась в себе, с ужасом прижав руку к животу. Только не это! Оказаться в чужом мире, посреди стужи, изгнанной и бесправной — это одно. Но носить ребёнка под сердцем при этом, да ещё ичьего ребёнка — принадлежащего этому крайне дурному человеку, — это совсем другое!