Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 50 – Анна Кривенко

— С каким это таким образом жизни? У меня вполне хорошая, благопристойная жизнь. Работаю, никого не трогаю. А то, что вы небылицы обо мне рассказываете и гадости говорите, так это не моя проблема, а ваша собственная!

Я выпуталась из его хватки и посмотрела на мужчину воинственно. Он прищурился и переплёл руки на груди, самоуверенно так, даже насмешливо.

— Чего же вы шатаетесь, будто пьянае? Это, по-вашему, благопристойно?

Я раздражённо поджала губы.

— Не ваше дело, шатаюсь да и шатаюсь. Идите своей дорогой, а я пойду своей.

И в этот момент мой желудок предательски заурчал. Заурчал, как самый голодный на свете, и Евгений Петрович этот звук расслышал. Брови его точёные и смоляные поползли вверх. Он посмотрел на мой живот и хмыкнул.

— Всё ясно, от голода пухнете!

Боже, неужели уже виден живот? Я невольно приложила руку и поняла, что при тактильном контакте уже чувствуется. Отчего-то краска залила щёки, будто беременность была чем-то постыдным. Я поспешно отвернулась и пошла вперёд, надеясь, что мне не станет дурно в очередной раз. Хоть бы отвязался, хоть бы ушёл, но Евгений Петрович не унимался.

— Пойдёмте, накормлю вас, горемычная, а то упадёте при дороге.

— Да какое вам дело до того, что со мной происходит? — не удержалась я, резко остановившись и развернувшись к нему. — Чего прицепились ко мне? Я уже не претендую на имущество вашего брата. Наверное, вы об этом слышали. Так почему вы не можете оставить меня в покое?

— Эй, дамочка, кажется, это я шёл по своим делам и никого не трогал, а вы, именно вы, вывалились прямо на меня из аптечной лавки. Так что нечего говорить о том, что я вас преследую. Скорее, это вы провоцируете меня на якобы случайные встречи!

— Да и в мыслях не было с вами встречаться! — воскликнула я возмущённо, и несколько прохожих обернулись.

Я устыдилась. Нас, наверное, в городе уже запомнили. Постоянно ругаемся посреди улицы. Стыд-то какой!

Евгений Петрович заметил некую заминку во мне, поэтому весьма нагло схватил за руку и потащил через дорогу прямо в какой-то захудалый паб. Честно говоря, я даже не поняла, как оказалась сидящей за приземистым деревянным столиком, а разбитная подавальщица пришла узнавать, какой у нас заказ.

Евгений Петрович развалился на стуле напротив и заказал горячую наваристую похлёбку с мясом, мясной пирог и салат. Подавальщица убежала, не преминув подмигнуть ему, а мужчина долго смотрел ей вслед, разглядывая, наверное, шикарную задницу. И почему-то я разозлилась на это. Жёстко так разозлилась, прямо вспыхнула. Захотелось сказать что-то колкое, едкое, обозвать кобелём или кем-то подобным. А потом очнулась. Мне-то какое дело? Пусть смотрит на какой угодно зад, если ему нравится. Неужели во мне так сильны чувства прежней Екатерины Павловны, и она его безумно ревнует?

Боже, что я здесь делаю? Почему я сижу напротив своего лютого врага, когда он смотрит на меня насмешливо и снисходительно? Неужели я буду есть пищу, которую он мне подаст? Зачем? Но желудок так ныл, а голова так сильно кружилась, что я реально боялась: сейчас встану и опять свалюсь в обморок. Поесть надо.

Сама за себя заплачу, решила я, и когда подавальщица принесла еду, я поблагодарила её и с улыбкой сунула в руки несколько монет. Девушка расплылась в улыбке, поблагодарила и умчалась прочь, а Евгений Петрович сразу же помрачнел.