Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 52 – Анна Кривенко

Да что же это происходит?

Но однозначно она его раздражала своей самоуверенностью, своим вызовом. И почему раньше он этого вызова не замечал?

Может, потому что она тщательно скрывалась? Её глаза были вечно печальными, и она всё время заглядывала ему в лицо с таким выражением, будто жаждала его сочувствия. Бледная, несчастная, притворявшаяся тихой и незаметной, Екатерина Павловна всегда вызывала в нём лютый дискомфорт. Он будто чувствовал, что она за ним следит, будто знал, что она слишком много обращает на него своё внимание, и ему это не нравилось.

Да и вообще, не верил он ей, но… сейчас всё изменилось. Сейчас он волновался о ней так сильно, что это раздражало с каждой минутой всё сильнее.

Катерина Павловна вдруг собралась уйти, проигнорировав его щедрость. Вскочила на ноги, возмущённо глядя на него горящими глазами, и он её осадил:

— Немедленно сядьте, или мне придётся накормить вас насильно.

И она на удивление села, однако подбородок был высоко поднят, глаза горели яростью. Если даже предположить, что всё это время она очень тщательно скрывала свою огненную натуру, то ей нужно поставить памятник за актёрское мастерство.

Евгений Петрович удивлялся. Это словно два совершенно разных человека — та Катерина Павловна и эта.

Выдохнул. Сердце бешено колотилось в груди, и он просто не знал, что делать с собственными чувствами. Да, правильно. Нужно не думать, нужно действовать!

Подавальщица принесла две порции горячей похлёбки, и Евгений Петрович принялся молча есть с завидным аппетитом. Екатерина Павловна несколько минут не двигалась, но потом все-таки робко потянулась к ложке, вызвав у молодого человека самодовольную полуулыбку.

Заставил-таки.

Она ела. Ела осторожно, будто боялась притронуться к еде. Но потом, очевидно, появился аппетит, и он даже не заметил, что перестал жевать, разглядывая, как она уплетает одно блюдо за другим.

Когда же Екатерина Павловна потянулась к булочке, которую принесли на десерт, Евгений Петрович оттолкнул её руку.

— Хватит с вас! Вы, видимо, давно не ели, это вредно — наедаться до отвала после такого.

Она будто оскорбилась, а потом прищурила глаза и спросила прямо в лоб:

— Зачем вы это делаете? Совсем недавно вы поносили меня злыми словами, хотели стереть меня в порошок. Это было только ради того, чтобы я отказалась от имущества вашего брата? Вы из-за этого теперь такой добрый?

Евгений Петрович неожиданно для себя смутился. Ему хотелось ответить колко, грозно, но почему-то не выходило.

— Я просто жалею вас, — бросил он как можно более высокомерно. — У вас действительно очень жалкий вид. Считайте это проявлением обычного человеческого милосердия.

И вдруг Катерина Павловна усмехнулась.

— То есть это подаяние? — она указала на свою пустую тарелку.

— Можно и так сказать, — усмехнулся Евгений Петрович в ответ, а сам подумал о том, что этот разговор принимает странный оборот.

Тотчас улыбка сползла с её лица, и она посмотрела на аристократа строго. А он замер, затаив дыхание, жадно рассматривая каждую её черту.

Почему её лицо кажется сияющим? Почему от неё будто свет изливается, и этот свет заполняет всё вокруг?

Она стала наваждением. И чем дольше он находится рядом, тем сильнее это наваждение действует!

— Знаете что, — процедила молодая женщина сквозь зубы, — мне не нужны ваши подачки! Моя жизнь в порядке, и вскоре она станет ещё лучше. Так что давайте отныне попрощаемся навсегда!