Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 53 – Анна Кривенко

Она встала на ноги, глядя на него сверху вниз, с гневом, как оскорблённая фурия. Умудрилась сунуть подавальщице деньги и бросила:

— Я вас не знаю, вы меня не знаете. Мы чужие люди. Навсегда. Прощайте, Евгений Петрович. Всего вам доброго.

Развернулась и ушла.

А молодой человек остался сидеть без движения, будто каменное изваяние. Это было очень эффектно — её прощание. Свет и огонь, которые она источала, никуда не делись, даже после того, как она ушла.

Евгений Петрович чувствовал, что начинает утопать в каком-то странном безумии. Бывшая невестка отчётливо западала ему в душу, и это пугало не на шутку…

Глава 24. Предложение...

Последующий месяц пролетел так быстро, что я не успела и оглянуться. Дни сливались в один непрерывный поток. Утром я перематывала нитки. Днём вязала, распускала, считала петли. Вечером, игнорируя усталость глаз и пальцев, упрямо доводила начатое до совершенства.

Вязала как не в себя, потому что от этого зависело всё. Любая ошибка могла перечеркнуть моё будущее. Пальцы ныли, спина болела, иногда темнело в глазах, но я не позволяла себе останавливаться. Перчатки, шаль, основа для кружевного зонтика — всё требовало тщательного внимания, точности и терпения.

Первые дни давались тяжело: нити часто путались, узор не слушался. Я злилась, кусала губы, распускала целые ряды, пытаясь достичь совершенства. Но постепенно работа наладилась.

Наконец, когда всё было закончено, я разложила изделия на столе и долго смотрела на них. В груди рождалось тихое, осторожное чувство довольства. У меня получилось. Я смогла.

Марья, подошедшая поглазеть на изделия, ахнула. Осторожно взяла в руки перчатки, надела их, разгладила ткань на пальцах.

— Госпожа, да это же чудо! — прошептала она, не скрывая восторга. — Посмотрите, какие они совершенны, как прекрасно сидят! Узор будто живой!

Она поворачивала руки, разглядывая каждую петлю, потом касалась шали, проводя ладонью по мягкому полотну. Глаза её сияли, и я почувствовала, как резко отступила усталость. Ничего, отдохну и буду искать другой заказ.

В этот же день произошло ещё одно событие.

Я сидела у окна, работая над последними штрихами, как вдруг почувствовала едва заметный толчок. Замерла. Подумала, что показалось, но через мгновение снова ощутила лёгкое движение внутри живота — осторожное, но настойчивое.

Я отложила вязание, приложила ладонь к животу, и сердце бешено заколотилось.

Ребёнок. Он шевелится!

Волнение накрыло так резко, что на глаза навернулись слёзы. Я даже не знала, отчего плачу. Мне было и радостно, и тревожно, немножко страшно. Само осознание того, что внутри меня растёт человек, ошеломляло.

Я долго сидела неподвижно, боясь спугнуть это ощущение, боясь, что всё исчезнет, но толчок повторился, и я выдохнула.

— Всё будет хорошо, — прошептала беззвучно. — Мы с тобой выкрутимся, малыш.

В этот момент ко мне подошёл Тимоша. Он часто в последнее время прижимался ко мне, словно искал подтверждения, что я рядом и никуда не денусь. Обнял меня за колени и уткнулся лбом в складки платья.

Я машинально потрепала его по волосам, всё ещё прислушиваясь к себе. Но вдруг заметила, что он какой-то непривычно тихий.

— Тима, — я мягко коснулась его подбородка, заставляя посмотреть на себя. — Что с тобой? Тебе снова нездоровится? Как ты себя чувствуешь?