Книга Перелётная Птица, страница 101 – Нора Ольвич

— Думаю, пора возвращаться, для них это целое событие, Ирена уже готова уснуть прямо здесь.

— Конечно, конечно, — согласилась кузина бабули, ласково поглаживая своих, более взрослых внучек по головам.

— Надеюсь, мы ещё встретимся здесь завтра?

— Несомненно, — улыбнулась я прощаясь.

— До встречи!

Мы направились обратно к фонтану, а затем и вовсе решили идти к выходу из парка, оставляя позади тихие аллеи. По дороге я вновь мельком взглянула на военного, который всё ещё продолжал свою беседу с papa.

— Степан, ты скажи барину, что мы в экипаже домой отправились, княжну ко сну готовить нужно. Мы подождём тебя и бабушку, пока коляску Егорыч будет устанавливать на горбок.*

*****

Уж видно на короткой ноге были два генерала, коль решились отобедать у нас вот так запросто. Представил его papa' мне как старшего сына друга своего генерала Йерапольского Тихона Матвеевича.

Граф Алексей Тихонович был неразговорчив и суров. Мне казалось, что ему уже лет за тридцать, что груз он нёс на своих плечах тяжёлый и не знал, где сложить его.

Фамилия эта, конечно же, была мне знакома. Я видела волнение бабули, которое она скрывала всеми силами, ожидая, когда же мужчины, насытившись удалятся в кабинеты. Я даже вспоминать не хотела о том послании, которое получила в Москве. Женился Игорь Андреевич Лопухин на сестре этого мужчины.

И слава Господи!

Красивая невеста тронула моё сердце. Они с женихом – просто идеальная пара. И жених, в тот весенний день глянулся мне своею недоступностью. Однако не детей мне с ними крестить, в Москву нужно папеньку увозить, и я всеми силами старалась задержать господ офицеров, не давая разговаривать им наедине в кабинете отца.

А то, что они собирались это делать, я видела своими глазами. Страшным призраком мне маячил заговор декабристов и на правах старшей дочери, и то, что вот так запросто можно и диванов сих не стесняться, на которых наши папеньки в войнушку в детстве играли, я вдруг про зарисовки свои вспомнила.

Скажем так про путевые заметки.

— Как же правильно, скажите, Алексей Тихонович путевые или путёвые? Или непутёвые всё же?

Мы все увлечённо перешли в другую часть гостиной и, расположившись на всё тех же вытертых диванах, вспоминали, как по Волге прошли на судне почитай всю Россию в ширину. От самого Мурома до Питера.

Он держал в руках и листая зарисовки, что-то бурчал про себя удивляясь. Я же тянула время.

— "Питер" – очень меткое словечко. Оно вам удалось, мадемуазель.

Встревоженно я покраснела. Однако, как он внимателен.

— Мадемуазель Эжени, но ведь это гениально. Разрешите.

— Что?

— Я завтра буду у вас с визитом. Я зарисую всё вот так же. Один в один. Велю прошить листы. Великому князю Александру Павловичу покажу. Это точно развлечёт его. Ведь его путевые заметки в карандаше на страницах всех книг остались, которые он прочёл в походе. На письмах, просто на листах. Вот и их бы собрать и также оформить.

— Кому покажете?!

Я потянула альбом на себя.

«- вот засада»!

Наши взгляды встретились. Его глаза серо-зелёные будто запоминали то, что надо и не надо.

«- да тебе в разведке место, это точно».

— Ни надо никому показывать, Алексей Тихонович ведь это личное.

В зале царила гнетущая тишина, словно воздух застыл в ожидании. Папенька, как всегда, знал, что лучше не вступать со мной в споры в такие моменты. Бабуля… Я даже не представляла, о чём она могла думать. Голос гостившего у нас мужчины вернул меня обратно к реальности.