Онлайн книга «Перелётная Птица»
|
— После всё скажешь. Веди. Списали Женьку окончательно. Вначале в монастырь, а после и вовсе на антресоли спрятали. К постригу, видать готовят. В Твери всё и произойдёт. Мрачно размышляя таким образом, взойдя на второй этаж левого крыла дома, открыв ещё двери, я ступила в тёмное помещение. Тёмное оттого что тяжёлые, пыльные портьеры закрывали все окна. — Осторожно. Нянюшка была рядом. Немного отдёрнув пыльную ткань, глянув во двор и не увидев там ничего, кроме разросшегося куста бузины, я вдруг натолкнулась взглядом на портрет пожилого мужчины, висящий на большом крюке в простенке. Мы с ним были похожи как две капли воды. И это сразу бросилось в глаза. Тёмные одежды мужчины и фон были обрамлением для смуглого лица с упрямо сжатыми губами и напористого взгляда, будто говорившего мне о чём-то. «- мой дед со стороны матушки, коль я так сильно похожа на неё, значит точно он, ведь я права»? Мозг старался как можно больше извлечь информации из того, что видели глаза. «- уж не его ли это дом был изначально, ведь не зря висит портрет»? В стороне вдруг стало светлее, это помешало мне довести до конца мысль. Кто-то открыл дверь в светлое помещение. И я увидела словно светлицу в тереме. « - Похоже, это всё когда-то было девичьими покоями». В голове набатом стучали слова о монастыре. Тёмный платок на мне короткими, но густыми кистями спускался практически до пояса. Становилось по-настоящему страшно. К светлице вела крепкая деревянная лестница примерно из восьми – десяти ступеней, украшенная стариной резьбой. Взошли. И вот, кажется, мы стоим уже под самой крышей этого огромного дома в самом центре той самой Москвы, которую сожгут то ли по приказу Кутузова, то ли Наполеона. «- в голубятне будто я; поймали и закрыли, как перелётную птицу». «- но в неволе птицы не поют». «- увы». «- они всеми силами души стремятся на волю». Две девушки, одетые совсем просто, пряча от меня виновато глаза заканчивали с уборкой. А я оглядывала сей терем, окна которого действительно хорошо пропускали лучи вечернего солнца. И в этот момент я вдруг поняла, что совсем ненадолго здесь. «- бежать надобно». «- обратно к тому монастырю». «- бежать и пытаться вернуться домой». «- должен быть выход из этой жуткой ситуации». Однако сознание, тасуя, как карты эпизоды произошедшего, подумав, что прежде нужно окрепнуть телом, решило отложить расспросы примерно на сутки. — Искупаться бы мне с дороги и… — Вначале трапезничать. — Хорошо. Понимая, что все присутствующие глаз с меня не спускают, совершенно по наитию, скромно опустив глаза, прошла в соседнюю комнатку и увидала таз на столе, покрытом скатертью, медный кувшин и большое деревянное ведро с чистой водой. А ещё лохань на полу из широких досок. В неё хотелось залезть и мыться безостановочно, пока не появится то самое чувство, при котором дышится легче. Принялась наливать воду пока только в таз. Совершенно не обращая внимания на тихие стенания нянюшки, сняла узкий и длинный платок с головы. За убрус, конечно, огромное спасибо лекарке, — прикрыл он мою голову с заколками в волосах и непонятное для всех платье, прикрыл до самого пояса. Он был тёмно-синий с ещё более тёмными полосами по кайме. Не могла сказать, что сие обозначает. Но везли меня в окружении гусаров и солдат с покрытой головой как монахиню. |