Книга Перелётная Птица, страница 44 – Нора Ольвич

Мы с Лизой приноравливались, как могли в дороге. Она показала мне особое сидение с оборудованным под мягким, сдвигаемым в сторону местом: - прообразом биотуалета.

Бабушка Софи часто дремала, покачиваясь в такт движения экипажа. Она менялась местами с тихой Верой Ивановной, подсаживаясь к нам с Лизой. Занимала много места, устанавливая под откидной столик свой кейс.

Но мне было так уютнее и, кажется, она вместе со своей мудростью наслаждалась каждой прожитой минутой рядом со мной.

Не спешила мыслить наперёд.

Наши взгляды встречались.

И я ловила её тихое:

— Настоящее - это то, что действительно важно. Не спишите жить, мои девочки.

— Как же не спешить, София Антоновна? Я мыслями давно уже в сентябре. Хочется прохлады по утрам, уюта новой усадьбы. Обосноваться, обжиться и август месяц наконец-то пережить. Как же жарко. И комары по ночам покоя не дают.

Лиза вновь отпила водицы из фляжки, инкрустированной рифлёной чёрной кожей с двух сторон.

А за затянутым шторой оконцем мелькали картинки: - поля, купала церквей вдали, деревни и леса. Похожие на то место, в котором я так неловко прикорнула практически месяц назад.

Прикорнула и оставила навечно свою нерастраченное чувство любви.

* * *

Приезда обоза ожидали. Большой двор со стороны надворных построек усадьбы, расположившейся уютно среди тополей, был полон народу. Встречающие крепостные и приказчик ожидали приезда молодой госпожи в моём лице и её опекунши.

Имение располагалось на берегу реки, через которую был проложен каменный мост. Вдали на другом берегу виднелись церковные купола. Несколько плотных женщин, сведя брови, рассматривали подъезжающие телеги, на которых были сложены не только вещи и всякая утварь, домашняя. По краям сидела ребятня с женщинами, старики и девки молодые.

Прибыли, как говорится, последние, кого нельзя было оставлять на расправу врагу. Прибыли те, кого необходимо было хоть как-то расселить до ноября месяца.

Дом мне понравился с первого взгляда. Да разве могло быть иначе? Ловко скроенный из кирпича и штукатурки, с удивительной формой больших окон. Он приглашал вовнутрь, обещая уют и покой. Окна, обрамлённые резными наличниками, пропускали столько света, что даже в пасмурный день внутри казалось всё иначе.

Внутренний двор, окружённый пристройками, напоминал уютный уголок, где можно укрыться от суеты. Там росло несколько старых деревьев, чьи ветви создавали причудливую тень, а под ними стояла скамейка, будто специально для того, чтобы наслаждаться тишиной. Аллея со стороны парадного фасада, минуя цветник, уводила путника вдоль реки к тихой беседке.

Внутри усадьба оказалась ещё более притягательной. Просторные комнаты с высокими потолками, деревянные полы, которые слегка поскрипывали под ногами, создавали ощущение чего-то родного и знакомого. Каждый уголок был продуман до мелочей: камин в гостиной, книжные полки, встроенные в стены, и уютная гостиная с большим столом, за которым, казалось, когда-то собиралась вся семья.

Старинные светильники, кованые ручки на дверях, узорчатые обои в спальне. Всё это говорило о том, что усадьба хранит историю целой семьи.

— Мадемуазель, к вашему приезду баньку приготовили и лёгкий ужин опосля.

— От баньки не откажусь, а вот ужин можно и наутро перенести, спать хочется, и все дела на завтра отложить.