Онлайн книга «Перелётная Птица»
|
Не подозревая в тот момент, каким образом для него складываются пазлы, и что он видел меня на льду в образе молодого и лихого корнета, я вдруг сравнила мужчин, сидящих в зале с теми, которых я так нечаянно отставила в двадцать первом веке. Глава 8 Глава 8 Сравнивала и неосознанно вспоминала последний разговор с Антоном. Он состоялся в памятный для меня день. Перед тем как я оказалась совсем в другой действительности. Тогда его слова звучали предупреждением, он просто хотел уберечь друга детства от ошибки. Спасти от самого себя. Тоской, как лезвием бритвы прошлось по сознанию, по нервам и всей сущности в целом. В голове эхом звучал его голос. «— Господи, как они там без меня»? «— хоть бы во сне приснились, а то ровным счётом ничего. Будто всех устраивает, то, что я здесь, в этом времени утонула в заботах, как в зыбучих песках». Мысленно соединяла эти два таких разных и далёких для себя отрезка времени, осознавая вдруг, что люблю брата и бабушку, уважаю генерала Виктора Михайловича, раненного в сражениях, и уже толком не понимаю, что по крови они мне чужие. Такое чувство, будто прошлое и настоящее столкнулись в схватке, разрывая на части саму суть бытия. Разрывая меня на части. «— мы чужие друг другу». Эти слова, которые я только что произнесла мысленно, острым ножом, вонзились в самое сердце, разрушая привычные устои жизни. Как можно любить тех, кто по крови не свой? Кто эти люди, если не семья? Любовь, уважение, преданность – разве это не сильнее биологических связей? А что, если всё рухнет, как карточный домик, и останется лишь пустота? Если они узна́ют? Ледяными пальцами коснулась виска, совсем уже не понимая, чего же хочу на самом деле. Будто задохнулась оттого, что натолкнулась на пытливый взгляд полковника Лопухина. Он смотрел так, словно я древний манускрипт, исписанный незнакомыми рунами. Взгляд скользил по лицу, по изгибу губ, задерживался на глазах, пытаясь выудить ускользающий смысл. Неловкость моего давнего отказа от венчания, казалось, испарилась, оставив место настойчивому любопытству. Я чувствовала себя экспонатом под стеклом. Он будто искал ключ к шифру, жаждал понять, что скрывается за внешней оболочкой. Его взгляд был одновременно изучающим и нежным, как будто он боялся повредить хрупкий механизм моей души. А я… Я чувствовала свою душу запертой в клетке, видела, как он пытается подобрать к ней отмычку. Его желание ворваться внутрь, такое неимоверно сильное, одновременно пугало и завораживало. Боялась ли я, что он разочаруется, увидев правду? Или боялась открыть ему то, что так тщательно скрывала от само́й себя? «— что нужно ему от меня на самом деле»? «— будем надеяться, что это просто визит вежливости». «— хорошо, хоть француз определился: — продай ему бывших пленных, хоть умри». «— но ведь тогда в деревне, он понял, что я не его Эжени»! От смысла этого открытия похолодело всё внутри, и я откинулась на спинку кресла. Вечер тянулся как патока. Я просто отбывала на нём, старательно исполняя роль хозяйки. Чувствовала озноб и панику. Не вникала в смысл разговоров, понимая лишь, то, что все старательно обходят театральную тему, особенно то, что касается труппы из Франции. Не вспоминает бабушка и о своей второй невестке. Кто-то вновь затронул тему тренировок на льду, и Игорь Андреевич вдруг изъявил желание помочь мне с этим потому как считался в Санкт-Петербурге одним из лучших конькобежцев. |