Книга Не про Любовь!, страница 17 – Нора Ольвич

Взяв эти вещи с собой, одев меня неприметно в брюки, рубашку из арсенала невестки и ту самую куртку, мы по очереди собрались выходить из квартиры. В этот решающий момент взяла инициативу на себя.

— Пора. Сосед пошёл в магазин, слышала? Ты первая. Жди меня на детской площадке, там карусель крутится безостановочно. Дети балуются. Притворись, что ты следишь за одним из них. Останови её, придержи ребёнка, чтобы не упал. Веди себя естественно. Ты помнишь, что значит иметь ребёнка? Со стороны всё должно казаться идеальным. Ни грамма фальши.

Она кивнула в согласии.

— Хорошо. А ты?

Ида вновь смотрела настороженно.

— Выйдем сейчас вместе, сосед специально камеру повредил в нашем тамбуре. Говорит, что брак. Он курит, зараза. Только вот доказать невозможно. Так что никто не увидит нас вместе на записи. После лифт. А в нём действительно рабочая камера. Значит, пешком по лестнице спустимся по отдельности. На улицу я выйду одна, из магазина. Из подъезда, для жильцов, есть возможность попасть в него. Это удобно. После также подойду к детям. На детской площадке кусты разрослись и берёзки слишком густо стоят. Будем молодыми мамочками.

Подхватила сумку с вещами, глянула на квартиру. Рамка с портретом супруга, лежащая фотографией вниз, бросилась в глаза. Сердце защемило.

«-Господи, что я творю, куда собралась»?

Из зеркала, повешенного обратно на своё место на меня смотрела слишком молодая женщина. Её даже отдалённо нельзя было принять за меня прежнюю.

«- вот что значат слова: «- да её родная мать не узнает».

Действительно, не узнает. Никогда!

Зеркало. Я вдруг смотрела и смотрела в отражение, запоминая, то, как видно в него всю мою квартиру. Это было так важно в тот момент. Помнить всё до мелочей!

Помнить!

Помнить!

Будто от этого зависела вся моя дальнейшая жизнь.

****

Никому до нас не было дела.

Никому.

Во дворе всё было на удивление спокойно. Безмятежно разговаривали возле карусели две молодые, добрые соседки в нашем с Идой исполнении. Неподалёку гуляли мамаши с колясками. Мы озадаченно отходили подальше от пацанов подростков, которые раскручивали металлический круг с сиденьями с жуткой силой. Они кричали, и мы не слышали сами себя. Прикрывали лица, стараясь увернуться от налетевшего вдруг ветра.

Хотелось жизнерадостности подростков зачерпнуть и «положить» в копилку. Насытиться. Но Ида свела брови, сжав губы:

— Нельзя.

— Ты уверена, что мы всё правильно делаем? Меня «тянет изнутри», ты увлеклась в квартире, «беря взаймы». Скоро начнётся мой «голод».

Она смотрела, не мигая остановившимся взором будто вдаль.

— В соседнем дворе тёмная машина остановилась, вместо хрома детали все чёрные. На черепаху похожа – новая модель внедорожника. Не разберу, что за марка. Сам Отто в ней сидит, спрашивает о чём-то жителей дома.

Дыхание перехватило от этой новости.

— Нора, ты чего?

— Я Эля для всех, поняла? И для тебя тоже. Нужно уходить. Как только он увидит меня, сразу узнает. Тот взгляд в спину, когда я от матери уезжала. Я уверена, он почувствует. Что-то есть во мне теперешней от той, которую он тискал во дворе школы, обещая вечную любовь. На то и расчёт, потому и сам ищет. Времени у нас действительно мало. В магазине камеры были.

Мы ехали на её, купленной, наверное, на самой дешёвой разборке машине. Две девушки на вид лет по двадцать пять.