Книга Не про Любовь!, страница 19 – Нора Ольвич

— Ты о чём?

— Остановила его, если можно так сказать, то силой мысли. Когда поняла, что не хочу, неправильно вот так с пьяным. Любила его сильно и хотела невинности и красивой свадьбы. А после сама не верила в это. Забылось. Он свалился на кровать как подкошенный, я подумала, что перебрал Стас с водочкой. А на следующий день он должен был быть рано утром у военкомата. Оставив его спящим, я убежала домой. Родителям ничего не сказала. И его больше не видела.

— Тогда понятно, упустил он тебя тогда. Подумал, что от другой возьмёт то, что ощутил на мгновение с тобой. Теряют они способности свои, теряют вступая в браки и плодя потомство от местных женщин. Отто, ему знаешь сколько лет? В другом обличии он за мной ещё ухаживал во времена Александра I.

— Не может быть!

— Ш-ш. Мы на месте.

*****

Бросив автомобиль в густых зарослях амброзии возле реки, мы, словно призраки, скользили вдоль высокого старого забора из железобетона. А после лезли по-пластунски под него в только одному Господу богу известном месте. Извиваясь, старались протолкнуть худенькие свои фигурки.

— Осторожно. Не вздумай пораниться и оставить следы своей крови.

Хриплый голос. Я слушалась его…

Она завалила всё затем дёрном. Поняв, что нужно делать я помогала, устав от бездействия.

Заброшенный двор старого завода предстал перед нами во всей своей печальной красе: ржавые тележки, скелеты машин, все они валялись меж обломков арматуры, упрямо вросшей в землю. Остатки железобетонных плит, поросшие буйной травой, напоминали о былой мощи авторемонтного завода. Рельсы, так и остались сложенными в сторонке, словно ожидая того часа, когда их заберут отсюда.

Зрение цеплялось за детали, но сознание отказывалось их усваивать. Картина была слишком разрозненной, слишком хаотичной. В душе поселился страх, холодный и властный.

Страх.

И голос, который звучал в голове и требовал, требовал. Он угрожал, сковал движения, превратив мой уверенный шаг в неловкую крадущуюся походку. Хлюпая носом, я действительно боялась, что сосуды могут не выдержать и пойдёт кровь. Каждый шорох, каждый скрип ветхих досок в оконных проёмах вызывал мурашки по коже, заставляя сердце колотиться в груди.

— Они близко. Я чувствую это. Он зовёт меня.

— Надеюсь, что успеем.

Её рука всё тянула и тянула за собой. Аида бросала взгляд на меня иногда и глаза девушки постепенно наливались тёмной дымкой. В этой темноте таилась спасительная свобода. И она была обозначена голубовато-серыми всполохами. Не понимала происходящего, голова гудела от событий последней недели. Эти события мне казались кошмаром.

Нужно было только проснуться.

Но вот как раз этого я и не могла сделать!

И время теряло всякий смысл. Минуты тянулись часами, а шаги отмеряли не расстояние: - они отсчитывали путь невозврата.

Я слишком хорошо помню, с какого мгновения этот путь начался.

И сейчас я точно не смогу сказать, в каком месте моя новая знакомая посоветовала оставить включенный телефон. Мы для этого специально заезжали на набережную, петляя по городу на её старенькой машине. Один только звонок маме о том, что я уезжаю по работе в Китай. Всё.

Она привыкла к моим разъездам и знала, что в Харбине я могу жить у подруги и её старенького отца месяцами. Телефон остался «забытым и упавшим нечаянно» под скамьей. Сегодня он станет лёгкой добычей для кого-то. Там в парке, лежащий среди крупной гальки и камней.