Книга Не про Любовь!, страница 67 – Нора Ольвич

Всё вокруг дышало порядком и уважением к традициям.

— Завтра нас проводят в библиотеку. Нужно усиленно заниматься, вживаясь в роль. Веришь, я так скучаю по другому времени, что в занятиях вижу возможность забыться.

— Я слышала. Эленора, ты действительно лучшая из нас двоих, «чистая» как слеза младенца.

— Не говори так. Ты ведь знаешь, вся эта чистота такова только в сравнении. Не говори о себе плохо. Не ставь клеймо. Аида - ты лучшее, что было у меня за последние годы.

— Я умирала тогда в монастыре…

Встав практически посреди всего двора, замерев, я слушала, смотря ей в глаза.

— Эту малютку графиня Даремская рожала в монастыре.

— Почему?

— Внебрачный ребёнок. Вот почему она вынуждена была покинуть родину. Первый супруг был давно уже мёртв, а новый ждал её в Париже. Графиня покинула дочь, едва появившуюся на свет, чтобы отправиться навстречу новой жизни, ожидающей её в столице Франции. Малышка, родившаяся гораздо раньше срока, едва дышала, её хрупкое тельце боролось за каждый вдох. Болезнь, неумолимо охватившая мир, не щадила никого. Эпидемия косила всех подряд, не делая различий между богатыми и бедными, молодыми и старыми.

За девочкой был идеальный уход, на неё не жалели средств, которые оставила миледи.

Но душа, лишённая материнской любви и тепла, словно утратила волю к борьбе. Она угасала, как свеча на ветру, оставляя этот мир без сожалений. Я же нищая и старая монахиня, заключённая в теле, которое отказывалось служить мне дальше, жаждала жизни.

Я умирала от чахотки, мучаясь и задыхаясь. Я подхватила её в притонах и публичных портовых домах много лет назад. Знала, что если не сейчас, то уже никогда. Я молилась. Честно. Я стала почитать людских богов. И тогда произошло нечто: мы словно обменялись местами. Чистая душа, покинувшая ребёнка, перешла в мир другой. Она вдруг наполнила меня уверенностью в правильности происходящего, она хотела моего перевоплощения, помогая очистить все помыслы. Она видела, что я «иная», но это её не остановило. Я рыдала в её объятиях, умоляя простить за все грехи, я насыщалась светом, изгоняя мрак и ненависть к этому миру.

После той ужасающей ночи, полной хаоса и боли, я неожиданно очнулась в теле новорождённого младенца, готового бороться за свою жизнь. Мир вокруг меня преобразился, и я ощутила нечто новое. Я не была уже столь отвержена обществом. Для меня закончилось существование за гранью, началась новая эра. А колокола монастырской церкви звонили громко и торжественно, их мелодичный перезвон наполнял воздух, словно возвещая о рождении новой жизни. Я так думала тогда, совершенно не отдавая себе отчёта, в том, что это звон и молитвы по умершим в эту ночь монахиням.

Слушая Аиду, смотря её в глаза, я потеряла счёт времени. Передо мной стояла картина того, что произошло с ней тогда.

— Это тело? Оно всё тоже?

— Да. Я сменила несколько монастырей. Хорошо продвигалась по церковной службе. Была просто идеальной в монашестве. Последний католический монастырь был в Польше, в нём я замещала кастеляншу, была правой её рукой. Жила в вечном покаянии.

— А дальше?

— Ушла с паломниками в святые земли и не вернулась. Исчезла для всех в лесах Черногории. А позже осела в России, подальше от той, которая произвела меня на свет. Несколько раз переходила в новый жизненный цикл, очень корректно омолаживая это тело, забыв совершенно о делах давно минувших дней. Берегла честь и новую «оболочку» как самое дорогое, что у меня есть. Сколько бы твой прадед — генерал не заводил новых семей и детей, я была верна ему всегда. За то ценил и уважал безмерно, возвращаясь к моей семье и нашим с ним детям.