Книга Затмение; Год 1666 – Часть 4, страница 106 – Нора Ольвич

Сердечный трепет вновь заполнил стены и комнаты, пробудив к жизни дремлющие эмоции и воспоминания.

Живописный интерьер, украшенный запылёнными лоскутами прошлого, тихо приглушил звуки возвращения. В камине огонь зажегся отчего-то очень медленно и торжественно, с попеременными синими и оранжевыми оттенками.

Запах древесного топлива и ежегодной сушёной сосновой ёлки настойчиво стал вторгаться в каждую клеточку восприятия, наполняя пространство уютом и покоем.

— Этот танец, с поклонами и притворными улыбками, он закончился. Шива должен начать созидать.

Дениза уверенной походкой, однозначно веря в сказанное, шла в сторону своих апартаментов.

— Я хотела сказать, что хочу себе отдельные комнаты, — мой голос звучал очень уверенно ей вслед.

— Нет! Всё после! Наконец-то мы дома. Вдали от мнений всего света, — не оборачиваясь.

Но я чувствовала, что она улыбается.

— Хочу отдельную, хорошо освещённую, большую мастерскую.

— Детям нужны классы и удобные спальни, няни должны находиться возле них, — Элена была неумолима.

Граф Эдуард… Он, конечно же, заслуживает отдельного внимания в этой ситуации. Потому как его лицо, застывшее изваянием, говорило слишком о многом. Он помнил! Он хотел попасть в лабиринт и думаю, желал вернуться себе свой кабинет.

Встретивший нас месье Бриан — шурин шевалье Ноэля, отвыкший от этого светопреставления задумчиво разглядывал вновь прибывших. Прекрасно понимая, что всё, конечно, утрясётся, все расселятся, замок ведь огромный. Он не спешил действовать, переглядываясь с сестрой — мадам Мартой.

* * *

Никто не вспоминал тот день. Больше двух месяцев прошло с момента, как мы покинули княжество Монако.

Всадник, что летел, не касаясь песчаных дюн в летней дымке морского побережья, возможно ли его забыть? Крик отчаяния, он донёсся до нас.

Хотя нет, это игра воображения, это невозможно.

— Разочарования — удел слабых, я прерву этот замкнутый круг, — шептали губы Денизы.

— Разочарование — это боль, я устала от боли, — откровенничала она спустя несколько месяцев с леди Иннес, когда на Рождество в имение прибыли самые дорогие и долгожданные. Разве же могут письма заменить горячие объятия и тихий шёпот признаний о том, что без нас Лондон стал вовсе не интересен.

И замок был полон, все комнаты подлежали заселению. В детских звучал неугомонный смех, а в глазах близких людей не было осуждения или желания подловить и высмеять в пикантной ситуации.

— Мне кажется, он замер в танце, что скажешь Каталина?

— Ночь на дворе, спи. Отчего ты веришь в эти легенды? Лучше скажи, что с нашими аукционами в Париже? Мы готовимся к Пасхе?

— Начнём с Лондона дорогая, и подвинь эту собачонку ближе к краю, она сегодня съела слишком много, будет храпеть и…

— Ах, эти французы, они так несдержанны в еде.

Мы тихо смеялись, разглядывая тоненькие лунные лучики, что проникли в девичью спальню.

— А не сделать ли нам такое ложе как в том имении?

— Королевское!

* * *

Вы удивитесь, мой терпеливый читатель, но в первую очередь, что мы заказали для своего нового дома в Лондоне, так это действительно эти несравненные пологи для каждого ложа, что свешивались нежными фалдами с самого потолка. И, конечно же, крепления к ним.

— Мы становимся слишком претензионными, Каталина, чрезмерная роскошь, она портит человечество. Но скажу честно, после трудового дня, полного цифр и правильно принятых решений, эта мелочь весьма приятна.