Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 133 – Нора Ольвич

Итак, действительно дракон и крепостная башня в обрамлении рубинов не самой лучшей чистоты, и жемчуга, которые, умерев окончательно, рассыпались у меня в руках.

«— бедные, мы всё восстановим и сделаем как было».

Герб рода дель Альбуркера, потемневший от времени в серебре, это было то, что я искала.

«— супер, пора домой».

Пристегнув его к внутренней стороне сумки и задув свечу, впервые, возможно, за все прошедшие года, я с благодарностью покидала эти комнаты.

«— спасибо Габриэль, теперь я твой потомок».

Выйдя аккуратно из покоев и нажав на устройство чтобы за спиной, скрылся лаз, я прислушивалась к своим ощущениям. Что-то было не так. Тревожно пахнуло холодом и ещё чем-то. Меня явно пытались предостеречь.

«— чужой».

Шептало мне сознание, будто не моё, а то, которым обладали эти стены.

«— Каталина, в лабиринте чужой».

Этот шёпот, он бил тревогу, всё сильнее, стараясь обратить моё внимание на себя. Я бесшумно продвигалась по коридорам, пытаясь заранее обнаружить угрозу. Основательно доверяя своим внутренним ощущениям.

Издали увидев в темноте слабый свет, была поражена. Только не Дениз. Предложи я ей зажечь свет в лабиринте, она бы приняла это за личное оскорбление. Выжидая, застыла, прислушиваясь. А далее я поняла в каком направлении это двигалось.

Склеп!

Отпустив «чужого» подальше, зайдя в обход, встретила его в неприглядной глубокой нише, узкой и тёмной, словно кусочек пенала или сдвинутых камней. Незнающий человек никогда не различит её в темноте. В этой нише я поджидала когда-то князя д’Фуркево. Не дыша, из темноты смотрела на плавные движения высокого мужчины. Я могла так стоять вечность. Тренированное тело лыжницы биатлонистки, которое привыкло к многочасовым ежедневным нагрузкам не могло выдать меня.

Он был словно пружина. Очень опасная для всех, кто находился сейчас в доме. В честном спарринге один на один я однозначно бы проиграла ему. Он держал в руке лист бумаги сверяясь, видимо, по нему со своим местом нахождения в лабиринте. Не было ненависти внутри, только холодный рассудок. Меня не мог кто-то осудить. Я была в своём праве, он проник в мой дом незаконно.

Мелькнувшая в сознании мысль, что он не должен жить, была решающей и очень правильной для меня в тот момент. Я числилась лучшим стрелком в команде, а врагов их отчего-то было вновь очень много.

Через мгновение, подойдя к телу, определила, что стилет Денизы вонзился примерно в область что ниже рёбер, пробив, вероятно, лёгкое со спины.

«— мой коронный удар, опять рост подкачал и отсутствие тренировок, разумеется».

Свеча, упавшая на каменные плиты, затухая, давала последние всплески слабого света. Пламя будто билось в конвульсиях. Мужчина тяжело дышал, надсадные хрипы вырывались при этом из его горла, делая картину всё омерзительней. Подняться он так и не смог, опираясь одной рукой о пол какое-то время, окончательно обессилив, рухнул на каменные плиты. Я не видела его лица, мне этого было не нужно.

— Вы в руках Всевышнего, сеньор, — прошептала, вытаскивая рывком из раны стилет. Вытянув из сжатого кулака поверженного незнакомца клочки плана нашего лабиринта, я вытерла стилет о его одежду.

А далее скорым шагом возвращалась в покои сестры. Понимая, что меня уже ищут.

«— пришлось задержаться, но ведь я его не убила, ранила, пусть выбирается как сможет, Себастьян уверял, что от таких ран сразу не умирают».